В углу стояла небольшая кровать, ножки которой были прикручены к полу. На тонком матрасе лежали старенькое одеяло и перьевая, потрёпанная подушка, из которой со всех сторон торчали перья.

Я разглядывала свой нищенский набор, пытаясь найти в нём хотя бы одну деталь выбивающуюся из серой массы. Но тщетные попытки лишь глубже засасывали меня в безысходность. Ужас сменялся покорностью. Истерика отпускала, уступая место ещё незнакомой мне апатии. Сложно сказать, в какой момент она пришла. Наверно, когда разум наконец-то осознал, что эта серая клетка — и есть мой мир. Больше ничего уже не будет, а было ли раньше, я уже и сама не понимала.

Я медленно поднялась с пола, сняла ботинки и закинула их в дальний угол. На мгновение тишину пронзил глухой удар, но и он безнадёжно потонул в безмолвие. Мои стопы коснулись холодного пола, холод стал пробираться под кожу, ещё больше остужая все мои чувства. Я дошла до кровати, встряхнула одеяло и, укутавшись в него с ног до головы, легла на кровать, уперев голову в колючую подушку. Мой взгляд бесцельно бродил по комнате. Я казалась себе слепой, идущей по бескрайнему полю в поисках хоть какого-то ориентира. Смысла смотреть в одну точку не было, ведь всё здесь было абсолютно одинаковым. Серое полотно всегда стояло перед глазами, куда бы я не взглянула. Звуки за стенами сюда не проникали, тишина сдавливала виски, я практически оглохла от монотонного звона в ушах. Голова кружилась от непривычного состояния, я была в вакууме и никак не могла понять, как в нём можно было существовать.

В момент, когда слёзы были готовы вырваться наружу, яркая полоска света ударила по глазам. Щурясь от боли, я взглянула на дверь. Окно в двери было открыто. Я увидела силуэты двух человек. Окно было слишком низко, чтобы я могла разглядеть их лица, я видела лишь воротники их медицинских халатов. Они что-то обсуждали, но мой слух не смог так быстро сфокусироваться на голосах незнакомцев, поэтому я слышала лишь невнятное бормотание. Я встала с кровати, желая увидеть своих посетителей и сделала шаг к двери, но в этот момент окошко резко закрылось. Я застыла на месте, словно меня ударили по ногам, продолжая буравить взглядом дверь.

Через некоторое время послышался звук открывающегося замка, и в комнату вошел Феликс. Вот только и он был совсем не таким, каким я его знала. Вместо яркого, харизматичного мужчины, который мог сжечь меня одним взглядом, передо мной стоял невзрачный мужчина с бледно-серым цветом лица, его блёклые волосы были собраны в тугой маленький хвост на затылке. На нем был надет белый больничный халат, а в руках он держал контейнер со шприцом.

Я стояла неподвижно, продолжая жадно рассматривать единственного человека, которому до отчаяния хотелось доверять. Но чем больше я смотрела, тем сильнее он сливался со стенами комнаты.

— Привет, — наконец, сказал он.

— Выпусти меня отсюда, — прошептала я.

— Я за этим и пришёл, — он смотрел прямо на меня, ни на секунду не удивившись ни моему виду, ни моему затравленному взгляду.

— Правда? — я заплакала, — Пойдём скорее, пока нас не увидели. Я очень хочу домой! — я повернулась в сторону, где лежали мои ботинки.

— Не всё так просто, Полина, — он выставил вперёд руку.

— Так придумай что-нибудь, чёрт тебя подери! — разозлилась я, выплевывая ругательства в его сторону, словно ядовитые дротики.

— Тебе надо успокоиться, и тогда я расскажу возможные варианты, — совершенно не замечая моей агрессии, продолжил он.

— Ты не видишь, где мы? — я резко повернулась к нему и подошла совсем близко, так чтобы он мог почувствовать моё горячее дыхание, а затем прошептала ему на ухо, — Это сумасшедший дом, Феликс. Они считают, что мне здесь самое место. И если ты меня отсюда не вытащишь, то я умру прямо на этом полу.

— Здесь никто не умирает, — он покачал головой, неприятно сморщившись от моей близости, однако не отстранился, — Я прошу тебя, сядь. И я всё тебе объясню.

Я перевела взгляд на его лицо, в очередной раз убедившись, что он действительно был другим, необъяснимо чужим. В нём больше не было вечно раздражающей меня дерзости и притягательной надменности, однако невозмутимость, с которой он шёл по этой жизни осталась в нём на все сто процентов. Я уже знала, что если он на чём-то настаивал, то я могла даже не пытаться пойти своим путем. Поэтому повинуясь его приказу, я отошла от него и села на край кровати.

Он смотрел на меня, следил, изучал, как делал это и раньше. Но в этот раз это было чем-то пугающим. Когда он удостоверился, что я готова его слушать, он заговорил:

— Ты права, это психиатрическая клиника. Сейчас ты находишься в палате интенсивной терапии. У тебя случился приступ шизофрении. Ты стала опасной не только для себя, но и для окружающих. Нам пришлось поместить тебя сюда.

— Что ты несёшь? — я не поверила своим ушам, — Ты смеёшься надо мной? Шизофрения? Я нашла доказательства, что мою маму похитили и убили. Во дворе дома Федосеева её могила, он сам мне сказал. Он хотел меня убить, ты же был там, я слышала твой голос. И ты вместо того, чтобы мне помочь, говоришь, что у меня шизофрения?

— Полина, всё не так, как тебе кажется, — Феликс досадно вздохнул, — Я действительно был в том доме и нашёл тебя. Федосеева схватили, он больше не причинит тебе вреда. Но правду тебе действительно пора узнать. Гонобобель — это не просто маленький всеми забытый городок. Это скрытое от глаз место, куда селят психически больных людей, опасных для себя и общества, помогают им выстроить обычную жизнь, незаметно лечат так, чтобы правда не путала их сознание и не причиняла боли. Учёные смогли создать лекарство на основе ягод голубики, которое помогает облегчать симптомы болезней. Именно по этой причине город и лечебница стоят на болоте с неограниченным запасом ягод.

Твоя мама много лет назад работала здесь медсестрой, а твой отец был нашим пациентом. Она заботились о нём, лечила. Всё шло очень хорошо, и у него наступил длительный период ремиссии. Они жили в Гонобобеле, как и все остальные. Тогда у них и родилась ты. Не знаю почему, но все втайне надеялись, что ты не унаследуешь их недуг. Но судя по записям, сделанным смотрителем на тот момент, уже во втором классе у тебя стали проявляться первые признаки болезни. Тогда то твои родители и решили, что тебя надо увезти из города. Инсценировали твою смерть и твоей