— Тогда подумай вот о чём, — он подошёл ещё ближе, — для меня ты самое интересное событие в этой дыре. Смогла вытащить меня из моей пещеры. Ты знаешь, я нелюдим, но ради тебя вышел. И понимаю, что это не просто так.

— И что же это значит? — смущенная его прямолинейностью, спросила я в ответ.

— Что я хочу быть с тобой, — медленно произнёс он, затем, сжав своими пальцами мой затылок, он притянул меня к себе и поцеловал.

Внутри меня снова растеклось что-то обжигающее, но уже не только в горле, а по всему телу. Его горячие руки оставляли ожоги на моей холодной коже. Поцелуй длился всего несколько секунд, но мне этого сполна хватило, чтобы окончательно сгореть.

Как только он отпустил меня, я на секунду потеряла равновесие.

— Что скажешь? — прошептал он, оставаясь слишком близко к моим губам.

Я стояла в его объятиях и чувствовала, как меня начинает бить крупная дрожь. Желание быть с ним разгоралось во мне с неистовой силой. Я безумно хотела этого мужчину, но в голове то и дело появлялись мысли о матери. Мне хотелось разорваться на тысячу частей, чтобы не упустить важное. А Феликс определённо затмевал всё вокруг.

— Я… Я. Ик, — громко икнула я.

— Я понял, — он резко отпустил меня и отошёл на пару шагов назад, — Мне не нужно объяснений. Я тебе свою позицию сказал. Если ты не готова, то лучше не начинать провальное дело. Я хочу, чтобы моя девушка была всецело моя. Я ты явно гоняешься за чем-то более важным для тебя.

— Нет… — я хотела возразить, но осеклась, ведь он был прав.

— Жду тебя завтра на работе, — он улыбнулся своей ехидной ухмылкой, но глаза были холодными, — Не опаздывай.

Не дождавшись от меня ответа, он развернулся и пошёл обратно по дороге. Я могла бы побежать за ним, остановить, броситься в его объятия и провести эту ночь, так чтобы все злые духи этого города смущённо отвернулись. Но я стояла, как вкопанная на месте, провожая его взглядом. Я чётко осознавала, что не смогу быть ним, пока не покончу с другим делом, мешающим мне жить.

Моя мама была здесь, виделась с главврачом и больше не вернулась домой. Она в Гонобобеле, теперь я точно была в этом уверена. Мне нужно было во что бы то ни стало узнать правду у Федосеева.

Блуждая в своих мыслях, я не заметила, как на город окончательно опустилась темнота. Фонари ещё горели, но свет в соседних домах уже погас. Я поёжилась от холодного ветра и подошла к своему забору. В калитке между досок, я увидела смятый клочок бумаги. Машинально оглядевшись, я всмотрелась в пустую дорогу и только убедившись, что никого не было рядом, взяла листок. Руки невольно дрожали, пока я разворачивала смятую бумагу.

«Верни украденное».

Два уже знакомых мне слова были написаны тем же почерком, что и записки моей матери. Пальцы дрогнули, я отбросила листок на землю, а сама спрятала руку в карман и вцепилась в фотографию моей матери, которую украла из дома врача.

Вдруг на дороге послышался топот, а затем из темноты появился Бонька и с громким криком завертел ушами, глядя на меня. Я прищурилась и увидела его остервенелый взгляд точно такой же, какой был у него на болоте. Он потоптался на месте, отстукивая рваный ритм своими копытами, затем рванул в мою сторону. Я закрыла лицо руки и упала на землю. Но осёл промчался мимо меня. Я поднялась на ноги и увидела, что ишак в очередной раз убегает от меня.

— Теперь я знаю, куда ты бежишь, — крикнула я и, подобрав записку с земли, пошла за ним, — Твой хозяин слишком долго смеялся надо мной. Теперь посмеюсь я.

Глава 10

Я бежала по тёмным улицам призрачного города, ощущая, что за моей спиной один за другим отключаются фонари, погружая всё позади меня во мрак. Но я была этому даже рада. Впервые я ощущала себя частью этой темноты. Я уже не чувствовала себя чужой, потерянной и даже брошенной. Весь этого год с пропажи моей матери я ждала ту самую записку, которая сделает меня частью её истории. Я бежала в дом своего преследователя с лёгким сердцем и диким желанием отомстить за то, что он отобрал у меня мать, затем бабушку и посмел играть со мной таким мерзким образом.

Моя решимость росла с каждым шагом, даже когда я сошла с городской дороги и углубилась по тропинке в лес. Осла уже и не было видно впереди. Я периодически слышала его крик то спереди, то позади, а сам он прятался, желая быть подальше от меня. Но в этот раз он мне был не нужен. Я точно знала, куда мне надо идти. Среди кривых веток деревьев я увидела очертания полусгоревшего дома. Мой преследователь был там, а вместе с ним и вся моя семья. Я осторожно поднялась по ступенькам крыльца и ногой оттолкнула дверь. В спальне подрагивал свет, зажимной свечи, затем послышалось шуршание, и в дверном проёме появился Федосеев. Сегодня он совсем не походил на врача. Измученные глаза, дрожащие руки, бледное, зелёное лицо выдавали степень его боли и мучений.

Я зашла в дом, не говоря ни слова. Он не сводил с меня глаз и терпеливо ждал, когда я найду себе место в развалинах его жизни. Я смотрела на его подрагивающие пальцы, пытаясь понять, что он хочет сделать. Но он стоял неподвижно, не пытался напасть, он просто смотрел.

— Я хочу знать правду, — твёрдо сказала я и подняла на него решительный взгляд, — Где моя мать? Что ты с ней сделал? Я знаю, что она была здесь год назад и забирала для тебя лекарство в больнице.

— Ты не должна быть здесь! — из рта мужчины вырвался испуганный голос, — Я просил тебя уехать.

— Ты сам позвал меня сюда, — я достала из кармана его записку и ткнула ей ему прямо в лицо.

Он сощурился, не притрагиваясь к письму, затем его руки ещё сильнее задрожали, он поменялся в лице. Вырвав из моей руки листок, он крепко сжал его в кулаке. Я отошла к стене и машинально выставила руки вперёд в попытке защититься.

— Это не я тебе писал, — сказал Лев Георгиевич, — Они нашли тебя. Они все поняли. У тебя совсем не осталось времени. Ты не должна была приезжать.

— Что ты сделал с моей