Мы добрались до его кабинета на летательном экипаже, приземлившемся на поле непосредственно перед окнами.

— Дело у нас короткое, — начал он, закрыв за мной дверь. — Перевод ваш я оформлю — это бумаги, а бумаги меня не занимают. Меня занимает то, что вокруг бумаг. Двух вещей я от вас хочу сейчас: кого забираете с собой и куда едете. Начнем с первого.

— Со мной поедут люди из Мильска, из банды Червонная Рука, — сказал я. — Два года назад, уезжая в Вязьму, я договорился с ними об одном: со мной пойдет не всякий, кто захочет, а только тот, кто к этому сроку возьмет определенный рубеж. За тем, кто и насколько далеко зашел, все это время следил Иван Червин, мой отец. Так что нужно будет спросить у него. Также все ребята, кто отправился вместе со мной в Вязьму как сопровождающие. — Было жаль немного Нину, которая, получается, будет вынуждена покинуть Академию после всего одного года полноценной учебы, но я не мог рисковать, оставляя ее одну в городе Железных. — Кроме них, Ян Суворов и Артем Кузьмин изъявили желание присоединиться ко мне. Но это они должны решить со своими родами, тут я не могу полностью решать за них.

Он выслушал не перебивая и ответил по порядку, будто складывал в стопки.

— Насчет Суворова и Кузьмина — я тоже не буду вмешиваться. Это их и ваши дела. Но перевод остальных, кого вы назвали, будет не так сложен. С этим решили. — Он поднялся, прошел к плите, тронул ее, и строки на поверхности камня побежали быстрее. — Теперь второе. Куда. Я могу предложить вам выбор, но на самом деле не такой большой, так как нужен достаточно мощный сам по себе форпост, чтобы в случае чего отразить нападение тех, кто напал на вас. Таких по всей планете всего несколько и больше половины не подходят, так как находятся в ведении конкретных родов. А нам нужны такие, что контролировали бы Кавелины.

— Сколько остается вариантов? — переспросил я.

— Три. Первое у океана, — сказал он. — С точки зрения климата это почти что курорт. Приэкваториальная зона, вечное лето, пальмы. Вот только морских гадов в том регионе столько, что ни одна другая зона не сравнится даже близко. Океан все-таки необъятен. Так что долго наслаждаться атмосферой вам не удастся. С другой стороны, если цель — скорейшее накопление боевых заслуг и опыта, лучше варианта не найти, поскольку морские Звери наиболее разнообразны. Второе на краю пустыни. Там стена держит границу песков, откуда прет всякая дрянь: скорпионы в рост человека, многоножки и прочая гадость. Я насекомых не люблю, так что ни за что бы не согласился, но для вас есть один плюс: пустынный форпост защищает расположенный в пятидесяти километрах город Даргатск, являющийся крупнейшим на планете торговым центром после столицы. Накопить там нужные связи в разы проще, чем в двух других местах. Третий вариант — дальний север, приполярье. Пожалуй, самые экстремальные условия. Даже сейчас, летом, там в среднем минус пятнадцать и ледяные ветра без передышки. Зато Звери для вас более привычные, а еще это ближе всего к Вяземскому уезду.

Пустыню вычеркнул сразу, не дослушав про многоножек и про Даргатск: жару я максимально не любил, что было довольно иронично с учетом того, что моей стихией стало пламя. Изначально я хотел ответить «север», так как и правда было бы куда привычнее сражаться с волками или медведями. Но потом вспомнил бескрайний океанский простор…

— Море, — сказал я.

Он коротко усмехнулся, одними губами, как усмехался и в прошлый раз.

— При вашем-то пламени и выбираете воду?

— Мне очень понравилось на побережье, — честно ответил я.

— Море так море. — Он снова тронул плиту. — Оформлю перевод туда. Завтра на стадионе закрытие. После него начнем оформлять переводы по-настоящему и там по срокам решим уже.

— Благодарю.

— Не за что пока, — ответил он, не вставая и опять глядя в свою плиту. — Поблагодарите, когда переживете там первый сезон активности морских гадов. Идите, Червин. И выспитесь — день завтра длинный.

Глава 12

Поклонился я ровно настолько, насколько следовало, и вышел. В коридоре выдохнул и пошел назад в апартаменты мимо светящихся газонов.

Александр Демидович Кавелин, ректор столичной Академии, совсем не был похож на Бориса Романовича, ректора Вяземской. Тот весь был более мутный и хитрый: никогда не поймешь, что у него на уме и заметил ли он то, чего замечать не должен был.

Этот был куда сильнее, Седьмой круг против Пятого, но при этом куда проще. Он не скрывал, что хотел меня заполучить, и так же прямо вел теперь разговор о будущих назначениях и прочем.

С таким мне дышалось легче, потому что не приходилось гадать, что за человеком прячется. С другой стороны, понятный не значило надежный, и тот, кого якобы видишь насквозь, мог выйти знакомством куда менее ценным, чем тот, кого так и не разглядел. Но тут уже не угадаешь.

Дорожка вывела меня обратно к платформам, и я ступил на первую, что подошла.

Когда вернулся в апартаменты, было уже довольно поздно. Ребята, однако, не расходились: сидели по диванам и креслам, дожидаясь меня. Я прошел, сел на свободный край дивана, устроив на колене забинтованную левую кисть.

— Меня переводят, — сказал им. — В морской форпост.

В зале стало тихо.

— Со мной могут поехать те, кого отпустят рода, — продолжил я и посмотрел сначала на Яна, потом на Артема. — Это, насколько понимаю, решается отсюда, из столицы, через ваши представительства. С остальными после завтрашней церемонии закрытия турнира нам придется попрощаться. Уезжать велено быстро: после того нападения тянуть никто не станет. Говорю заранее, чтоб вы знали, что повлиять я тут ни на что не могу.

Артем выпрямился раньше всех.

— А чего тут думать? — сказал он. — Море — это ведь пляжи, песочек, водичка. Красота!

— Согласен, — сказал Ян спокойнее, без артемовского запала, как человек, который уже все взвесил. Он повозил по столу пустой кружкой, оставляя мокрый круг. — Я еду. Мои отпустят, я договорюсь. Стена так Стена.

Яков и Катя сидели рядом, плечом к плечу, и грустили, но грустили без особого надрыва.

— А нас, выходит, обратно