И даже если это случится в моем присутствии, выгонять ее нежелательно. Конечно, я отказал ей от дома, но если я не пущу в этот, который всё общество считает ее собственностью, то выйдет очередной скандал. А вот если она сама не сможет здесь находиться — другое дело. С телохранителей дражайшей бабушки я вообще разрешил брать по максимуму — столько, чтобы прочувствовали все прелести нахождения у меня в гостях, но не сдохли. Да и вообще со всех, кто с ней приедет. Разрешение я выдал щедрое, сразу на всех, кто имеет со мной общую кровь по отцовской линии.

— С родственниками нехорошо так поступать, — пробурчал нахмурившийся домовой.

— Княгиня и мой кузен несколько раз пытались меня убить, после чего я их перестал считать родственниками. С родственниками со стороны отца мне не повезло. Зато у меня замечательный отчим. Так что, уважаемый, договор?

— Афанасий Степанович я, — сообщил он, оглаживая бороду. — Договор.

И только после заключения договора он подошел к молоку. С трудом поднял стакан и опрокинул его в себя единым движением. Говорят, что духи потребляют только энергию? Оказывается, врут. Этот потребил и материю. Довольно крякнул, вытер усы, на которых осталась капля молока, и сообщил:

— Хорошо пошло. Давненько не пил молочка-то. А это свежее.

— При мне надоили, — тявкнул Валерон. — Лично для тебя за ним бегал. Может, и еще когда сгоняю.

— Спасибо, Валерон, уважил. Сразу видно умного и понимающего помощника.

Он подхватил печенье, захрустел, а потом растаял в воздухе, отправившись изучать свои новые владения попристальней.

— Молоко из поместья возить далековато, — озабоченно сказал Валерон. — Придется мне каждый день бегать. Эх, новые заботы. Но чего не сделаешь ради собственной безопасности, правда, Петя?

Глава 14

Домовой пошел принимать хозяйство, а я решил глянуть, что там творится в каретном сарае, поскольку его точно никто не разбирал, а если уж мы собрались отвести это строение под нужды Птоса, необходимо хотя бы, чтобы он туда в принципе влез, потому что…

Я распахнул створку ворот. Она поначалу повисла на одной петле, а потом с грохотом упала на землю, рассыпавшись в труху. Даже странно, что до этого выглядела целой. Внутри валялось столько хлама, что, чтобы его просто вывезти потребуется несколько телег, забитых доверху.

— Стены крепкие, — уверенно тявкнул Валерон и ткнул в одну из них лапой.

Стена устояла. Тогда в нее лапой ткнул Птос и даже немного надавил. Стена устояла. Вызывала сомнения разве что крыша. Крыша была с хорошо заметными щелями, а стропила явно начали разрушаться.

— Вычистить здесь всё и засыпать свежим сеном. Знаешь, как хорошо спать на сене? — мечтательно предложил Валерон. — Аромат летнего луга, всё такое.

— Настоящие драконы должны спать на золоте, — пробурчал домовой, впрочем не показываясь. — И сам об этом заботиться.

— Я и дракон ненастоящий, и на золоте спать не хочу, — пробасил Птос.

— У тебя его просто мало, — возразил Валерон.

— Я ни на что не намекаю, но если я лягу на золотой предмет, он превратится в лепешку. Спать на золотых лепешках — такое себе удовольствие. Но само здание мне нравится. Основательное.

— Крышу здесь надо заменить в первую очередь, — заявил домовой, — а не сено возить. И печь переложить. Эту не восстановить. Она и до зоны была плохонькая, а зона ее добила.

— Спасибо, Афанасий Степанович, — сказал я. — Это жилище для моего второго призрачного помощника, Птоса.

— Да я уже понял, Ваше Сиятельство, — пробурчал он как-то так, что стало понятно: этот факт его злит.

— Ко мне можно обращаться Петр, — предложил я.

— Обращение — это одно, а вот о статусе вы должны были мне сразу сказать.

— У вас какие-то предубеждения против князей? — удивился я.

Претензия меня и удивила, и расстроила. Потому что нельзя держать силком существо, от которого будет зависеть безопасность дома. Если домовой сочтет умолчание нарушением разговора, лучше будет его отпустить — не станет он выполнять свою работу нормально.

— Какие такие предубеждения? На князей работать почетно. Не каждому дано. Я бы тогда договор другой предложил, — проворчал он.

— С другими условиями?

— Разумеется. Договор не на человека, а на семью, — ответил он. — А теперь что?

— Можно через год перезаключить, с изменением условий, — прогудел Птос.

— Договор на семью? — удивился я. — Это как?

— С подчинением главе семьи, — пояснил Птос. — То есть мы не возвращаемся к себе со смертью владельца, а связываем свою жизнь с его потомком. Но в такие договора всегда вносится пункт о разрыве с нашей стороны, если служба потомку окажется неприемлемой. Потомки разные бывают. Не всем хорошим людям удается воспитать достойных преемников.

— Редко разрывают, — пробурчал домовой. — Энергия у князей иная, сильнее и вкуснее. Но тут я сам дурак, чувствовал же реликвию, а решил, что артефакт какой работает. А без договора энергию на вкус не понять.

— Честно говоря, не вижу проблемы, — удивился я. — Если не передумаете, перезаключим через год.

— А ежели этого года не будет?

— Ты говори, да не заговаривайся, — возмущенно тявкнул Валерон. — Наша задача, чтобы Петя выжил. А если не справишься, так и договор тебе лишний. Кстати, Петь, а я уже могу перезаключить договор. У нас с тобой год прошел, как заключили. Тебе прямая выгода будет продолжать меня усиливать и дальше. Думаю, правильно будет дать мне еще навык, если я твоей семье присягну.

Он привстал на задние лапы, упершись передними мне в ногу, и умильно повиливал хвостом.

— Вызов же косой получился, — напомнил я. — Ты так и хочешь остаться маленькой белой собачкой? Уже понятно, что не подрастешь и не почернеешь. И лишние две головы не отрастут.

— Мой вид — это преимущество. Для пугания у нас есть Птос, — ответил Валерон. — Так как, Петь, перезаключим? Я бы Поиск тайников взял.

Говорил он столь уверенно, как будто уже раньше размышлял по этому поводу.

— Лучше защиту мозгов, — не согласился Птос, как будто это уже было решенным делом.

Хотя, разумеется, решенным: упускать такую возможность глупо.

— Птосик, на меня внимания не обращают. Отдельно влиять не будут. А Поиск тайников