от него у меня по спине пробежал мороз, пробирающий до костей. Смех Снежной Королевы.

— О, Валериус. Твои указы… — она сделала изящный жест рукой. — Они как осенние листья. Красивые, но недолговечные. Ветер подул — и нет их. Совет призвал меня! Твои подданные плачут, сын мой. Они боятся. Ты пятьдесят лет морил их голодом, играя в благородство и аскетизм!

Она шагнула к нему. Пол под её ногами мгновенно покрылся инеем, который расцвел сложными, красивыми, но мертвыми узорами.

— Я вернулась, чтобы спасти то, что ты почти разрушил!

— Ты вернулась, чтобы добить! Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужна власть! Мало того, что ты выпила жизнь из отца, ты хочешь погубить и весь остальной Двор. Превратить нас в ледяные статуи в твоем саду!

— Неблагодарный мальчик, — она покачала головой, словно журила нашкодившего ребенка, разбившего вазу. — Все, что я делала, я делала ради своих подданных! И ради тебя в том числе. Не забывай, кто здесь Королева! Кто даровал тебе жизнь!

Она подошла к нему вплотную. Протянула руку и коснулась щеки. Валериус дернулся, словно от ожога, но не отступил.

— Ты выглядишь усталым, Риус, — проворковала она, используя его детское имя. — Бледный. Слабый… Твоя магия истончилась. Ты тратишь её на поддержание щитов, вместо того чтобы черпать силу из источника. Глупо.

— У нас нет источника, — отрезал он. — Древо спит.

— О, правда? — Аделина улыбнулась. Но улыбка не коснулась её глаз. Они оставались льдинками. — А Орион говорит мне другое. Орион говорит, что ты привел в замок новую игрушку. Садовницу… Маленькую, теплую человечку.

Я вжалась в пыльный пол балкона, зажав рот рукой, чтобы не пискнуть.

— Она не игрушка. И она не твоя забота.

— Она принадлежит Короне, — мягко поправила Аделина. — А Корона — это я. Где она, Валериус? В Западном крыле? Прячешь её под своим одеялом? Греешь постель?

— Ты к ней не прикоснешься.

— Глупый, сентиментальный мальчишка, — голос Королевы изменился, повышаясь до визгливых, истеричных нот. — Ты думаешь, ты влюбился? В смертную? В кусок мяса, который сгниет через десяток лет? Человеческий век недолог, они гниют заживо…

— Глупости! Причём здесь любовь, проснись мама! — крикнул Валериус. — Она может возродить сад, а не консервировать его!

— Возродить? Может, ты на ней и жениться надумал? Разбавить кровь грязью? — Аделина фыркнула. — Ты хочешь отдать наш великий, вечный Двор в руки этой… девки? Крестьянки? Чтобы она решала, когда нам цвести, а когда увядать? Я держала этот мир в хрустальной чистоте, как и великие женщины нашей династии до меня! А ты хочешь запустить сюда червей! Мразь! Грязнуля! Тьфу!

Она обошла Валериуса кругом, как хищник вокруг жертвы.

— Ты не понимаешь, сын. Ты никогда не понимал бремени власти. Ты должен взять в жены девушку нашего рода и круга! Ледяную, чистую! Фейри!

— Не об этом речь…

— Она всего лишь расходный материал, Валериус! — крикнула Аделина, и ледяные кристаллы на стенах зала зазвенели, готовые лопнуть. — Как уголь для очага! Её предназначение — сгореть, чтобы мы могли сиять вечно! Чтобы я могла сиять!

Валериус молчал. Он стоял, сжимая со всей силы рукоять меча. Я видела, как в нём борется желание воспользоваться им немедленно и сыновний долг.

— Я не дам тебе её, — наконец произнес он.

* * *

— Тебе не придется давать, — Аделина вернулась к ступеням трона. Она легко, по-хозяйски поднялась на возвышение, шурша шелками, и села на черный ледяной трон. Трон, который принадлежал Валериусу.

Она положила руки на подлокотники. Зал ахнул. Трон под ней изменил цвет. Из черного он стал ослепительно белым, морозным.

— Я уже здесь, Риус. И Совет со мной. Стража со мной. Ты — низложен. Ты можешь остаться принцем-консортом, если будешь послушным мальчиком. Или можешь отправиться в темницу, подумать над своим поведением. Выбор за тобой, сын.

Она посмотрела на Ориона.

— Приведите мне девчонку. Я хочу посмотреть на неë. Оценить товар.

— Нет! — Валериус выхватил меч. Клинок из черного льда загудел. — Убирайся прочь, змея!

Стражи вдоль стен лязгнули оружием, направляя копья на своего Принца. Их было сотни. Он был один… Преданный всеми.

Аделина даже не шелохнулась.

— Убери зубочистку, Риус. Не позорься. Ты не убьешь меня. И ты не убьешь своих людей. Ты слишком… мягкий.

Она щелкнула пальцами.

— Орион, возьми отряд гвардейцев. Вскройте Западное крыло. Если девчонка будет сопротивляться — ломайте ноги, руки, но притащите её живой. Мне нужна её Искра, а не способность ходить самостоятельно.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Орион, сияя от счастья.

Я больше не стала слушать.

Паника, холодная и липкая, как прокисшее молоко, захлестнула меня.

Валериуса прямо сейчас, на моих глазах, лишили власти. Он один в кругу врагов. И он больше не сможет меня защитить… Его самого спасать надо!

«Ломайте ноги».

Нет сомнений, если потребуется, она не только мне ноги сломает, но и хребет. Превратит меня в одну из тех статуй, о которых говорилось в дневниках. Или просто прикует цепями к Древу и будет пить мою жизнь по капле, через трубочку, пока я не превращусь в сухую оболочку.

Я попятилась назад, в темноту вентиляционной шахты.

Бежать!

Мне нужно бежать. Немедленно. Сейчас, пока Орион и его головорезы направляются в мою пустую комнату ломать двери.

У меня есть фора. Минут десять, не больше. Пока они поймут, что меня там нет, пока обыщут…

Я развернулась в узком проходе, ободрав локти о камень, и поползла обратно. Быстрее. Еще быстрее… Пыль лезла в нос, но чихать было нельзя.

Я выбралась в коридор, задыхаясь от пыли и страха.

Куда? Главные ворота закрыты, там стража.

Точно, Сумеречный Лес!

Единственный путь, который они не ждут. Через Оранжерею, в дикую чащу… Там страшно, в лесу дикие твари, но там есть шанс.

Я влетела в свою комнату ровно на секунду — схватить сумку, теплый шарф и кусок хлеба со стола. На голодный желудок далеко не убежишь!

Коридоры были пусты. Но я уже слышала тяжелый топот кованых сапог на главной лестнице. Грохот доспехов. Орион шел…

— Прости, Валериус, — прошептала я, сворачивая в служебный проход, ведущий к садам. — Но я не буду гореть ради твоего «семейного очага»! Я не полено!

Я растворилась в тенях замка, становясь тем, кем я