– Почему? – спросила Нэнси, состроив злую гримасу.

В последнее время они с сестрой очень сблизились, и девочке не хотелось оставлять Кэтти одну дома. Мама сегодня явно пыталась испортить ей настроение: сначала невкусная яичница, теперь это.

– Не нужно, – ласково улыбнулась Кэтти. Ее трогала забота маленькой проказницы. Кто бы мог подумать, что этот дьяволенок не такой уж несносный. – Я не хочу идти.

– Потому что ей нельзя, – оборвала мама, повернувшись к детям спиной. – Хватит уже тут высиживать! Закрой рот и ешь быстро.

Нэнси с нетерпением ждала, когда можно будет уйти из дома. Жаль только оставлять Кэтти с этой злыдней. Но они все равно не разговаривают между собой, так что, может, это даже к лучшему.

Оказавшись в детской, Нэнси стала выбирать наряд, чтобы ее не посчитали оборванкой. Конечно, никто в лицо ей этого не говорил. Но когда в доме соседей собирались другие дети, кроме нее, их мамы за спиной у девочки шушукались, что ребенок будто из подворотни вылез: нечесаный и грязный, в рваной одежде, со следами еды на подбородке. Раньше Нэнси не было дела до сплетен, но теперь она решила утереть болтуньям их пластиковые носы. Почему именно они пластиковые – непонятно. Так часто говорил папа, когда они возвращались от соседей.

Кэтти в это время сидела на кровати и заполняла свой дневник. Это приносило ей успокоение и избавляло голову от тревожных мыслей. Она перестала стесняться и писала от первого лица абсолютную правду. Например: «Вчера мама перебрала с выпивкой, и теперь у нее болит голова и ее тошнит. И я даже рада, что она со мной не разговаривает. Иначе она нашла бы к чему придраться. И наказала бы меня за что-нибудь».

– Как считаешь, желтое платье нарядное? – спросила Нэнси, выглядывая из шкафа. Она забралась туда целиком, чтобы видеть сразу всю свою одежду.

– Сиреневое красивее, – ответила Кэтти, постукивая ручкой по губам.

– Но оно длинное. В нем никуда не залезть.

– Слушай, если уж ты решила сегодня быть нарядной, то, может, не стоит никуда лезть? Просто один денек попробуй быть леди, – Кэтти посмотрела на грустное лицо сестры и рассмеялась. – Это не так сложно.

– Хорошо тебе говорить. Ты никуда не хочешь лезть, а мне надо. Быть леди очень скучно.

– На желтом платье у тебя пятно от кетчупа, – вспомнила старшая сестра.

– Мы играли и меня как будто убили. И это была кровь.

Кэтти нахмурилась. Какая глупая игра! Она никогда не стала бы участвовать в подобном; можно здорово накликать неприятностей на свою голову и умереть на самом деле. А Нэнси мало того что не побоялась изображать мертвеца, так еще и замечательное платье изуродовала. И мама ее даже не отругала. Просто стянула платье через голову и замыла под струей воды, а на ночь замочила в тазу, только это не очень-то и помогло.

– Есть еще красное, но в нем мне будет жарко, – Нэнси всерьез взялась за дело. Она – не ребенок из подворотни, у нее есть родители и сестра, и она настоящая леди. Пришло время заявить об этом во всеуслышанье. – Ладно, надену сиреневое.

Кэтти была тронута. Младшая сестра слушалась ее без криков и слез, без истерик и драк, после элементарной просьбы. Ей действительно шло сиреневое платье. Раньше его носила сама Кэтти, и было очень жаль отдавать его сестре, понимая, какая участь постигнет всю одежду маленькой бандитки. Главное, чтобы Нэнси не надела старую чудовищную бейсболку и не заляпала платье на празднике.

– Не волнуйся, – сказала девочка, стягивая майку. – Я буду настоящей леди. Буду очень аккуратной и милой.

Она надела на руку пару браслетов из голубых и белых бусин, которые старшая сестра сплела ей на Новый год в качестве подарка. А потом, к удивлению Кэтти, схватила расческу и принялась чесать спутанные волосы.

Так что, когда в комнату вошла мама, одетая в старую майку и джинсы, Нэнси крутилась перед зеркалом в образе очаровательной принцессы.

– И завяжи мне косу, как у Кэтти, – приказала маленькая разбойница.

* * *

На празднике было весело и шумно. Много разодетых взрослых, разгоряченных алкоголем и жарой, куча разновозрастных детей – кашляющих и орущих, смеющихся и плачущих, играющих в догонялки с палками и игрушками. А еще были пони, клоун, фокусник и огромный надувной батут.

Как только мама, поговорив пару минут с хозяйкой дома, ушла, Нэнси стала разглядывать толпу. С большинством детей она не была знакома, а со взрослыми – тем более, поэтому, когда к ней подошел Том в ярко-красном льняном поло, она выдохнула с облегчением и решила играть только с ним.

– Твое платье очень красивое, – сказал мальчик, улыбаясь.

– Мне сестра посоветовала, – Нэнси была польщена комплиментом и даже покрутилась, чтобы показать всю мощь своего наряда.

– Ты с ней разговариваешь? – удивился Том.

– Конечно, она очень хорошая и добрая.

Мальчик пожал плечами. Он слышал, что в доме соседей случилось ужасное происшествие. Об этом его мама рассказывала кому-то по телефону в тот день, когда произошел несчастный случай на речке. Но тогда Том слышал только обрывки разговора, мамины охи и вздохи, поэтому решил не вникать особенно глубоко. Если будет что-то важное, ему сообщат.

Мальчик пригласил Нэнси посмотреть на пони. Лошадка девочке страшно понравилась. Нэнси тут же согласилась прокатиться по дорожкам сада и ощутила себя настоящей леди. Только животное иногда дергалось, и она в первый раз в жизни побоялась упасть. Не хотелось бы испачкать дивное платье, чтобы сестра решила, что была права и ничего не изменилось.

На поляне перед домом находился огромный шатер, где были расставлены столы, сервированные дорогой посудой, приборами и салфетками. На каждом из них красовался нежнейший свежий букет.

Нэнси ужасно проголодалась, но к столу, как назло, не приглашали. Она уговорила Тома пойти посмотреть, чем будут угощать, но, разглядывая тарелки с закусками, дети только брезгливо морщили носы. Сыр с плесенью, оливки и маслины с разными начинками типа анчоусов, грибы, фаршированные чем-то зеленым, почти черное мясо, наструганное соломкой, сырая рыба с черными и белыми мелкими семечками в коричневом гадко-пахнущем соусе, такая же неприятная коричневая масса, напоминавшая кошачий корм, намазанная на черный хлеб – хозяева, наверное, сошли с ума, раз решили кормить гостей подобным.

Тогда Нэнси решилась подойти к маме Тома и поговорить с ней прямо. В тот момент хозяйка стояла с близкими подругами и оживленно что-то обсуждала.

– Скажите, а когда мы будем есть? – спросила девочка, разглаживая подол платья.

Хозяйка отвлеклась и повернулась к