играли в настольную игру, а Кэтти читала им вслух сказку, в которой отец отвез свою старшую дочь зимой в лес по приказу злой мачехи.

– И он даже не противился, – добавила от себя девочка. – И не сказал: «Это мой ребенок, и я его люблю. А ты – злая ведьма. И как ты смеешь?! Убирайся».

– В те времена о детях не очень-то заботились, – подытожила старушка, ставя фишку на нужную клетку. – Лишний рот в семье, а пользы никакой. Все, я выиграла!

И она потерла сухенькие ручки с хитрой ухмылкой.

– Сейчас тоже не очень принято любить детей, – хмыкнула Кэтти. – Некоторых моих одноклассников здорово лупят за провинности, на других без конца орут и обзывают их. И родители никогда не говорят им: «Я тебя понимаю, сочувствую тебе и разделяю твои чувства. Давай я тебе помогу чем-нибудь? Давай вместе разберемся с твоей проблемой». Как будто ребенок должен с рождения все уметь и быть идеальным. А самое главное, не доставлять никому особых хлопот.

– Я никогда не кричала на своих детей, – сказала Какао, доставая из сумки длинный шарф, на конце которого болтались спицы. – Криками ты только напугаешь ребенка. Он понимает, что с родителями ему небезопасно. И если случится беда, он никогда не придет и не расскажет.

– Конечно, – донесся голос Нэнси из-под стола. – Потому что потом можно еще и получить.

И девочка погрозила кулаком, состроив злую гримасу, отчего старушка покатилась со смеху.

– Вас часто наказывают? – спросила она, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и принялась за вязание.

– Меня почти никогда, – призналась Нэнси. – А вот Кэтти здорово достается за все. И за мое поведение тоже. С нее всегда спрашивают больше.

Кэтти поежилась. Она вспомнила день в зоопарке. Матери было абсолютно безразлично, как она себя чувствовала, как переживала, как тревожилась и боялась. Она должна была следить за сестрой, хотя это был не ее выбор, не ее ребенок, не ее ответственность. Она сама была таким же ребенком, пусть немного старше.

Какао Джонс посмотрела в окно, по которому стекали бурлящие потоки воды.

– Может, приготовим что-нибудь поесть? Я проголодалась, – предложила она, неуклюже вставая с дивана. Ноги у нее здорово затекли, и ей хотелось размяться.

– Я не голодна, – произнесла Кэтти.

Нежелание есть все больше удивляло ее. Но во всех статьях медицинской энциклопедии было написано, что не нужно кормить больного насильно, если у него есть силы двигаться и действовать самостоятельно. Исключение составляла анорексия. Но проверив себя с помощью теста, приведенного в тексте, Кэтти удостоверилась, что к ней это не относится.

– Я съела пачку лимонного печенья, когда ходила пить на кухню, – призналась Нэнси. – Мама не разрешила бы. Но они давно лежат в шкафу. Никто их не хотел.

Какао прошлась по комнате и остановилась рядом с камином. На полке над очагом были расставлены разные безделушки, привезенные отцом из поездок, свадебные фигурки с торта родителей и куча фотографий в рамках. Мать до ужаса любила развешивать везде фотографии, чтобы заявить всему миру: «Мы – нормальная семья, а я – идеальная мать и просто ОБОЖАЮ своих детей».

Старушка стала изучать снимки и обратила внимание, что не было ни одного, на котором была бы запечатлена Кэтти. Она горестно вздохнула и посмотрела на девочек. Маму сестер в городке считали странной. Женщина иногда вела себя чересчур импульсивно, остро реагировала на любые происшествия; конфликты с кем-либо, даже по пустякам, надолго выводили ее из себя. Но в целом она была хорошей матерью, – так считала Какао, но теперь ее мнение изменилось.

– Может, посмотрим мультики? – предложила она.

В этот момент входная дверь с шумом распахнулась, и в дом вбежала мама, стряхивая огромный лиловый в цветочках зонт. Это был не ее зонт. Вероятно, там, где она гостила, было полно зонтов и их раздавали несчастным, чтобы те не промокли во время ливня.

– Каролина, вы можете идти домой, если хотите, – крикнула она из коридора.

Старушка посмотрела на девочек и улыбнулась им.

– Но я бы не советовала, потому что на улице настоящая буря. Переждите здесь, если никуда не спешите. Чуть позже я угощу вас чаем, – продолжала кричать из коридора мама.

– Я не люблю чай, – тихо произнесла Какао. – Горячая вода с запахом веника.

Нэнси рассмеялась. Она сидела на полу и пыталась из салфетки сделать для Пигли плащ-дождевик.

Мама вошла в комнату и огляделась. Волосы ее были растрепаны. Шикарный утренний макияж расплылся, и только в левом ухе висела сережка.

– Что вы тут делаете? – спросила она.

– Играем, – ответила Нэнси, посмотрев на маму с неодобрением.

Почему она пришла так скоро? Им было жутко весело с Какао. А теперь придется все убирать и отправляться в детскую. И на ужин будет что-нибудь скучное, вроде макарон с сыром, а про сладости можно будет забыть.

– Надеюсь, вы хорошо провели время, – улыбнулась она. – И Каролина не устала.

18

Какао Джонс ушла домой. Она не стала ждать, пока кончится дождь, заявив, что ей даже полезно немного освежиться перед ужином. Старушка одарила девочек нежной улыбкой и обещала в ближайшее время прийти еще.

– Мы не дочитали книгу и мультик не посмотрели, – сказала она, погладив Нэнси по щеке. – А с тобой, Кэтти, я многое хотела бы обсудить. Ты очень сильная и храбрая, радость моя.

Девочки следили, как соседка удаляется по тропинке и ее волосы постепенно промокают под дождем. Плечи ярко-алого вязаного кардигана становились темными от воды, а сквозь кроссовки потоками лились неугомонные ручейки.

Мама тем временем удалилась в свою комнату и включила музыку. Девочек она не попросила уйти в детскую, как и убраться в гостиной после посиделок.

– Куда она ходила? – спросила Нэнси у сестры, пока они разглядывали, как Какао с трудом отпирает калитку.

– По делам, – предположила Кэтти.

Она знала, что это ложь. Мама ходила гулять с Лукасом. Возможно, они пообедали в кафе или наведались в торговый центр, а потом посмотрели в кино новый фильм про вампиров. Почтальон нравился девочкам, и все кругом говорили, что он хороший и достойный человек. Только мама теперь проводила куда больше времени с ним, чем со своей семьей.

– А я думаю, она опять гуляла с Лукасом, – серьезно заявила Нэнси. – И чего они все время гуляют? Разве ему не нужно работать?

– Мы не можем этого знать, – перебила ее Кэтти.

Чего доброго, сестра пойдет выспрашивать у мамы про почтальона, и тогда мать решит, что это Кэтти наплела младшей девочке с три короба и научила дурному. Родители всегда считали, будто