«Зачем?»

Хочу знать врага в лицо. Мне нужно понимать, чего от него следует ждать.

«Принято. Сделаю. Относительно новой цели не передумал?»

Нет. Я пообещал.

«Что ж, действуй. До связи».

До связи.

Глава 17

Локация: Зеленый округ, Юго-Западный сектор.

Седьмой участок Департамента Эс-Ди

Ферра не заставил себя ждать: модели мотоциклов, подходящие по характеристикам, сбросил Виктору, ещё когда тот был в дороге. С дороги же Виктор позвонил Штольцу, доложил о ходе расследования. В участке поспешно, едва успев снять куртку, уселся за стол и взмахом ладони оживил тубус — не терпелось познакомиться с владельцами перечисленных Феррой мотоциклов. Но углубиться в изучение ему не дали.

«Детектив-сержант Ковальски, — мигнуло в углу тубуса сообщение-напоминание. — Сегодня в 13.00 — посещение релаксационного кабинета. Подтверждаете?»

Ох, Проклятыне тебя возьми! Чуть не забыл.

Виктор ткнул в зелёное окошко и поднялся.

— На обед? — спросила Сальма. — Подожди, я тоже...

Виктор покачал головой:

— Сначала к психологам.

Сальма ехидно улыбнулась.

— К психолоГАМ? Хочешь сказать, у тебя их много?

— Сколько надо, — буркнул Виктор. — Количество сотрудников службы психологической помощи соответствует штатному расписанию.

— Ну-ну. — Сальма захихикала.

Виктор с каменным лицом вышел за дверь.

Релаксационный кабинет находился на четвёртом, самом верхнем этаже здания. Виктор взбежал по лестнице — использование лифтов предписывалось сторонним посетителям, а также больным и пожилым сотрудникам. Молодым и здоровым, в целях поддержания физической формы, Инструкция рекомендовала ходить пешком.

На четвёртом этаже располагались самые тихие и спокойные службы Эс-Ди. Пройдя по длинному коридору, Виктор не встретил никого — ситуация, для нижних этажей не бывалая. Он остановился перед дверью релаксационного кабинета и приложил к считывающему устройству браслет.

— Добрый день, детектив-сержант, — поздоровался мелодичный женский голос.

Замок тренькнул в том же тоне, негромко и приятно. Виктор распахнул дверь.

— Что-то вы сегодня не торопитесь, господин Ковальски. — Лючия поднялась ему навстречу из-за стола. — Обычно, если назначено на два часа, вы слоняетесь по коридору уже с половины второго.

До сих пор Виктор был уверен, что Лючия не замечает его нетерпеливости. «Как пацан сопливый», — мысленно обругал себя.

Сухо сказал:

— Сегодня слоняться не получилось. Дела.

— Ой, да перестань. — Лючия тепло рассмеялась. Подошла к нему. — Привет.

— Привет.

Виктор обнял её, поцеловал — стараясь сдерживаться, помня, как трепетно относится Лючия к соблюдению приличий.

Он до сих пор не верил своей удаче. До сих пор казалось невероятным, что Лючия, окруженная вниманием многих богатых, остроумных и красноречивых поклонников, выбрала его. Хмурого, нелюдимого, живущего на зарплату детектив-сержанта, скучного и немногословного. Что она в нём нашла? Это был едва ли не первый вопрос, который Виктор задал Лючии — когда сумел наконец поверить, что происходящее ему не снится.

«В тебе есть то, чего нет в других».

«Что?»

«Пока не знаю. Не заставляй меня об этом думать. Не нужно препарировать солнечный свет... Просто впитывай его».

Виктор счёл объяснение слишком витиеватым для простого парня из Милка, и больше ни о чём Лючию не спрашивал.

— Ну всё, всё. — Почувствовав, что он прижимает её к себе настойчивее, Лючия отстранилась. Приняла строгий вид, указала на кресло: — Присаживайтесь, господин Ковальски.

Виктор со вздохом уселся.

— Твой эмоциональный фон в последние дни повышен. — Лючия махнула рукой в сторону стоящего на столе тубуса — Виктор знал, что на экране развёрнуты данные, считанные с его браслета. — Я бы сказала, что он гораздо выше обычного. Вчера было два очень сильных всплеска, но срывов я не наблюдала. И отиум ты принимал всего однажды — причём раньше, чем случились эти скачки. — Она замолчала.

— Это хорошо или плохо?

— То, что ты научился контролировать эмоции, не прибегая к лекарственным препаратам — безусловно, хорошо. А вот то, что твой психолог оказался к этому не готов — первый признак профнепригодности. Психолога, разумеется, — грустно уточнила Лючия. — Раньше ты после таких скачков неизменно употреблял отиум. Вчера этого не произошло — но и срыва, как я вижу, не было. Ты в отличной форме.

— Срыв? — удивился Виктор.

Впервые он оказался в этом кабинете по настоянию Штольца. Когда, выпустившись из Академии, после обязательного года патрульной службы досрочно получил звание детектив-сержанта. А через месяц понял, что новая должность не отличается от старой почти ничем — за исключением количества отчётов, выросшего втрое. Виктор всё так же обрабатывал бесконечный поток жалоб, поступающих от населения — с той лишь разницей, что теперь ему почти не приходилось встречаться с людьми.

Инструкция предписывала эсдикам обязательные личные контакты, считалось, что это укрепляет доверие граждан. В контакты вступали патрульные — в случае, если жалобщику казалось, что ни одна из стандартных формулировок обвинения ему не подходит, и для правильного оформления жалобы требуется помощь представителя Эс-Ди. То, есть примерно в каждом втором случае.

Задачей патрульного было выслушать гражданина и подсказать, какая из формулировок ему подходит, а потоки жалоб обрабатывали детектив-сержанты. Они изучали личные дела, формировали предписания, а затем отправляли жалобы на рассмотрение Судебной службы. Проблемы граждан в обществе, пережившем Тяжёлые времена и превыше всего ставящего безопасность населения, считались слишком тонкой материей для того, чтобы доверить рассмотрение и присвоение вердикта бездушной машине.

Обработка потока жалоб занимала девяносто процентов времени сослуживцев Виктора. Преступлений как таковых — краж, грабежей, мошенничеств и убийств, слов из специального курса, которому в Академии было уделено целых три семестра, — в Зелёном округе почти не случалось. В мире, где Эс-Ди мог в любую секунду установить местонахождение каждого, промышлять воровством или прибегать к насилию могли разве что крайне легкомысленные граждане. Когда такое случалось, Виктор диву давался, выслушивая оправдания — подавляющее большинство которых начиналось со слов: «Этот чёртов алкоголь давно пора запретить!»

Раздражение начало копиться ещё во