Петер Мунк (1870—1948)

В середине 30-х годов в правительственных, парламентских и общественных кругах Скандинавских стран активно обсуждались проекты создания Северного (с участием Финляндии) оборонительного союза, инициатором которого выступала Швеция. Однако датчане не могли не учитывать тот факт, что любое их участие в каких-либо альянсах может вызвать резкое недовольство Германии. Ситуация осложнялась еще и тем, что некоторый интерес к Северному союзу проявлял и СССР. Так, в августе 1936 г. немецкий посол сообщил П. Мунку, что в Москве ходят слухи о подготовке визита Литвинова в Осло и Копенгаген. Эта информация обсуждалась па заседании кабинета министров 4 августа, который, хотя и счел, что «данный визит нежелателен, решил принять Литвинова (в случае если визит состоится) как официального представителя другой державы».

Эта «резолюция» дала шведской прессе повод обвинить датское правительство в том, что оно преступно легкомысленно относится к проблеме собственной обороны, а следовательно, и к обороне соседей. Антидатская кампания в прессе достигла такого накала, что, выступая 8 марта 1937 г. в Лунде, Т. Стаунинг вынужден был заявить: «...всерьез помышлять о Северном оборонительном союзе — значит создавать новую зону опасности», тогда как Дании приходится считаться с интересами не только Севера, к тому же она не обязана, подобно цепному псу, охранять северные пути.

Перед лицом возможной немецкой агрессии датское правительство попыталось обрести гарантию безопасности и территориальной целостности страны путем проведения «чрезвычайно щепетильной нейтральной политики, подкрепленной тесными торговыми отношениями с Германией», — так определил этот курс английский посол в Дании П. Рамсей. В 1937—1939 гг. доля продукции, поставляемой в Германию, выросла в датском экспорте с 17 до 22%.

Весной—летом 1937 г. в правительственных кругах Дании вновь обсуждался вопрос о заключении пакта о ненападении с Германией, однако никаких серьезных шагов в этом направлении предпринято не было.

В апреле 1937 г. Т. Стаунинг встречался в Лондоне с С. Болдуином и Э. Иденом. В беседе со Стаунингом Иден подчеркнул, что, хотя Великобритания не желает связывать себя какими-либо обещаниями, в случае возникновения пограничных проблем с Германией датское правительство может рассчитывать на ее дипломатическую поддержку. Вместе с тем торговая политика Англии в отношении Дании во второй половине 30-х годов определялась не столько реальной потребностью Великобритании в датских товарах, сколько стремлением помешать увеличению объема датского экспорта в Германию. С 1932 по 1937 г. доля продукции, вывозимой в Англию, составляла в датском экспорте 61%, а в 1937—1939 гг. — только 54%.

События начала 1938 г. поставили датчан перед рядом сложных политических дилемм. В феврале советское правительство предложило всем иностранным державам к 1 апреля закрыть свои консульства в Ленинграде, где располагалась база Балтийского флота. В связи с этим посол Дании в Москве представил 26 февраля в МИД ноту протеста. В ответной ноте говорилось, что «Народный Комиссариат иностранных дел не может согласиться с утверждением, что закрытие означенного консульства противоречит международному праву и советско-датскому соглашению 1923 г.», равно как не знает постановлений, «которые предоставляли бы Дании какие-либо особые права на сохранение датского консульства в Ленинграде».

После аншлюса Германией Австрии в марте 1938 г. (при попустительстве Лиги наций) правительства Скандинавских стран окончательно поняли, что рассчитывать на помощь международного сообщества в случае угрозы их независимости не следует. Осознание этого факта усилило стремление скандинавов к политике изоляционизма, нашедшей свое выражение в декларации, принятой на совещании министров иностранных дел северных стран в Осло в апреле 1938 г. В ней, в частности, констатировалось, что северные страны придерживаются строгого нейтралитета и считают присоединение к системе санкций Лиги наций делом сугубо добровольным, кроме того, в случае войны они намерены расширить свое сотрудничество в экономической области.

13 мая 1938 г. парламенты Дании, Исландии, Норвегии, Швеции и Финляндии одобрили новые правила нейтралитета, а 27 мая в Стокгольме была подписана декларация, содержавшая обязательства каждой из сторон не изменять новым правилам, предварительно не уведомив об этом партнеров.

22—24 июля 1938 г. в Копенгагене по инициативе датского правительства состоялась конференция государств «группы Осло» (Бельгия, Люксембург, Голландия, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия), которая свидетельствовала о новых шагах в политике «изоляционизма». На ней, в частности, обсуждались следующие проблемы: создание продовольственных и сырьевых баз на случай военного конфликта, признание режима Франко и расширение экономических связей со странами-агрессорами (т.е. с Германией и Италией). Из принятого конференцией итогового документа следовало, что ограниченное участие в системе коллективной безопасности не устраивает страны «группы Осло», поэтому отныне они будут проводить политику «невмешательства». Разъясняя свою точку зрения по данному вопросу, датское правительство неоднократно подчеркивало, что малые страны не намерены рисковать, выполняя обязате хьства по санкциям, так как Лига нации не может гарантировать им безопасность. Политика «невмешательства» никоим образом не направлена против Лиги, она лишь демонстрирует желание этих стран смотреть фактам в лицо. Правда, министр иностранных дел П. Мунк считал, что до тех пор, пока северные страны будут придерживаться строгого нейтралитета, им ничто не угрожает. Так, в беседе с сэром Рэнделлом, состоявшейся 25 августа 1938 г., Мунк заметил, что, «если в Европе все же вспыхнет новый конфликт, он затронет Средиземноморье и Северное море, но не Балтику, так как в этом регионе Германии не от кого ждать вызова. Следовательно, Дания сможет занять практически ту же позицию, что и в период первой мировой войны».

Однако, придерживаясь политики строгого нейтралитета, Дания, как и ее соседи, стремилась выработать новые принципы отношении с великими державами. По мнению П. Мунка, четыре северные страны могли вести успешный диалог с великими державами лишь в том случае, если их позиции по тем или иным ключевым проблемам совпадают, в противном случае следовало подчинить свои интересы интересам группы. Пример такого компромисса — позиция представителей Дании во время обсуждения Аландского вопроса на Гельсингфорсской конференции в феврале 1939 г. Учитывая особую заинтересованность Швеции и Финляндии в обороноспособности Аландского архипелага, они не стали противодействовать планам возведения там военных укреплении, хотя с точки зрения датского правительства это увеличивало опасность немецкой оккупации Аландов в случае войны.

С весны 1939 г. дипломатия фашистской Германии в Скандинавских странах и странах Прибалтики заметно активизировалась. В апреле им было предложено заключить договоры о ненападении. Правительство Норвегии заявило, что, подписав такой договор, оно, по существу, нарушит нейтралитет по отношению к другим великим державам. Вместе с тем норвежское правительство поставило этот вопрос на обсуждение министров иностранных дел северных стран в Стокгольме в мае 1939 г. Против договора с Германией выступил финский министр иностранных дел Е. Эркко. Ранее Норвегия и Швеция