Политической изоляции коммунистов способствовали известная двойственность отношения КПД к социал-демократам и однозначное одобрение московских процессов.

Руководство партии фактически проигнорировало факт исчезновения в Москве одного из ее лидеров — Арне Мунка-Петерсена (он был арестован и скончался в 1940 г. в Бутырской тюрьме), а также участие членов КПД в 1938 г. в акте саботажа против фирм, строивших на датской верфи суда для Испании.

Поворот в политике КПД открывал, однако, и простор для критики ее «слева».

Ордер на арест Арне Мунка-Петерсена, 1937 г.

Среди многочисленных политэмигрантов из Германии были левые коммунисты, вокруг них собирались и некоторые молодые социал-демократы, и бывшие члены кпд Самая многочисленная группа левых коммунистов во главе с молодым ученым Могенсом Босерупом тщетно пыталась объединить все леворадикальные силы Дании. Преодолевая сектантские шоры, КПД стремилась к сотрудничеству с прогрессивной интеллигенцией, считая ее важным союзником в антифашистской и антивоенной борьбе. В созданном в 1932 г. Антивоенном комитете вместе с коммунистами работали видные деятели науки, искусства, культуры: Мартин Андерсен Нексе, Хенрик Понтоппидан, Отто Есперсен.

Карин Михаэле и др. Те деятели СДПД и профсоюзов, которые участвовали в создании комитета, вышли из него после того, как одна из социал-демократических газет опубликовала статью, содержавшую предупреждение против «очередной политической спекуляции коммунистов и так называемых интеллектуалов».

После прихода в Германии к власти Гитлера в Копенгагене был создан Фронт борьбы против фашизма (АНТИФА), по инициативе которого в апреле 1933 г. в датской столице состоялся скандинавский антифашистский конгресс рабочих, а в августе того же года был основан Комитет помощи жертвам нацизма во главе с Мартином Андерсеном Нексе. Важным очагом консолидации антифашистских и радикально-демократических сил стали организация «Культурная борьба свободомыслящих» и ее журнал «Культуркампен».

Судьба республиканской Испании не оставила равнодушной датскую общественность. Делегация коммунистов и социал-демократов из числа копенгагенских студентов участвовала в 1937 г. в международном съезде студентов в Париже в поддержку испанского народа. Более 500 молодых датчан, игнорируя запрет парламента, отправились в Испанию в составе Интернациональных бригад. Каждый третий из них погиб[36]. Датские моряки участвовали в нелегальной доставке республиканской армии вооружения и боеприпасов; многие из них в годы немецкой оккупации Дании стали участниками Сопротивления. Установлено, что сведения, собранные датской полицией о добровольцах-интернационалистах, еще до начала войны были переданы гестапо. В период оккупации часть добровольцев погибла в концлагере Штуттгоф.

После заключения Договора о ненападении между Данией и Германией в мае 1939 г. КПД выступила с его критикой, считая Германию главным врагом. Однако в августе, после подписания Договора Молотова-Риббентропа, КПД пересмотрела свою позицию и временно отказалась от линии на единый антифашистский фронт. Это вызвало замешательство не только широкой общественности, но и рядовых коммунистов. После начала в ноябре 1939 г. советско-финской войны газета «Насионал тиденде» потребовала объявить КПД и ее печатный орган «Арбайдербладет» вне закона. Состоялось публичное сожжение книг писателя-коммуниста Мартина Андерсена Нексе.

В межвоенные годы был по сути заложен фундамент «общества благосостояния». Переход политической инициативы к сторонникам социально-ориентирующей модели рыночной экономики означал сотрудничество со сторонниками классического либерализма. В результате в Дании, как и в других странах Скандинавии, была создана универсальная система гарантированного социального обеспечения. Использование новыми руководителями страны парламентских средств при решении тех или иных проблем способствовало укреплению их авторитета среди рядовых граждан. Впрочем, в исключительных случаях — стачки, забастовки — власти прибегали к насилию, то же практиковалось в соседних Швеции и Норвегии.

Для большинства датчан межвоенные годы — это время надежд и ожиданий, но не только — это еще и время тревог. Символом среднего датчанина тех лет был герои популярной пьесы по фамилии Ларсен. Это скромный клерк, или «пролетарий в белом воротничке, терпеливо ожидающий продвижения по службе. В послевоенной Дании он станет уже чуть ли не ключевой фигурой (в 1973 г. экономист Йорген Дик в нашумевшем памфлете назовет эту социальную группу «правящим классом).

Важную роль в защите демократических завоеваний сыграли рабочее движение и прогрессивная интеллигенция, сохранившая в ЗО-е годы верность традициям демократии. Накопленный ими к этому времени опыт позже, в период оккупации, помог в организации Сопротивления. В те же 30-е годы деятельность этих сил большинством датчан явно недооценивалась. Тысячам озабоченных собственными проблемами Ларсенов было не до того, их волновала прежде всего проблема занятости. К тому же большую тревогу вызывала эпидемия коричневой чумы, ее очаг находился буквально у границ Дании — этой маленькой молочной фермы Европы.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА (1933-1939)

В начале 30-х годов основными внешнеполитическими приоритетами Дании были объявлены сохранение нейтралитета и обеспечение торговых интересов, что диктовалось спецификой национальной экономики, ориентированной на экспорт сельхозпродукции и импорт сырья и оборудования.

Министр иностранных дел и автор концепции «экономического разоружения» Петер Мунк считал, что малые страны в отличие от великих держав лишь в очень ограниченной степени могут влиять на европейскую политику, но, развивая многостороннюю международную торговлю, они в состоянии стать фактором укрепления стабильности и мира на континенте.

Изменение соотношения сил в Европе, связанное с оформлением германского и итальянского фашизма в государственную политику, поставило Данию с ее концепцией внешней политики как придатка экономики перед лицом чисто политических реальностей.

Вхождение Дании (и других Скандинавских стран) в начале 30-х годов в «стерлинговый блок» позволяло ей легче других европейских государств форсировать свой экспорт, но одновременно усиливало зависимость от английского рынка. После конференции стран Британского содружества в Оттаве в 1932 г. Великобритания жестко ограничила импорт товаров, что очень негативно отразилось на экономике Дании.

В 1933 г. Дания заключила с Англией торговый договор, получив право ввозить туда яйца, масло и бекон, который Великобритания импортировала из других стран. Однако если ввоз бекона не облагался пошлиной, то яйца и масло, на которые была установлена 15%-ная пошлина, с трудом могли конкурировать с аналогичными продуктами, ввозимыми в Англию из доминионов. Договор предусматривал импорт в Данию английского угля и машиностроительной продукции. В годы, последовавшие за заключением договора, потребность Дании в сырье росла, а доля сельскохозяйственной продукции в английском импорте падала. Так как Дания имела процентную квоту по отношению к общему объему английского импорта, то соответственно сократился ввоз в страну 131 датской продукции.

Рост военного и экономического потенциала Германии к началу 30-х годов приковал внимание датских политиков к «германской проблеме». Из опыта первой мировой войны было ясно, что в случае возникновения военного конфликта Германия может напасть на Данию не только с суши, но