и с моря. Безопасность датского побережья мог гарантировать английский флот. Охлаждение отношений между Англией и Данией неблагоприятно сказалось на международной позиции последней в том, что касалось Германии, тем более что Германия в любой момент могла оспорить датско-немецкую границу, установленную после первой мировой войны. Если Локарнские соглашения 1925 г. юридически закрепляли существование западных границ Германии в том виде, в каком они были определены после первой мировой войны, то вопрос восточных границ, в частности датско-немецкой границы, последними затронут не был. Фактически Германия не признала Северный Шлезвиг как датскую территорию. Прогермански настроенное немецкое меньшинство Северного Шлезвига в начале 30-х годов подняло вопрос о его присоединении к Германии. В марте— апреле 1933 г. по Северному Шлезвигу прокатилась волна националистических выступлений. Молчание немецких официальных кругов и юридическая нерешенность проблемы Северного Шлезвига держали датское правительство в напряжении. Оно стремилось избежать каких-либо демаршей, направленных против Германии, считая проблему немецкого меньшинства внутриполитической, а связанный с ней вопрос о границе не политическим, а юридическим.

События весны 1933 г. заставили правящую социал-демократическую партию пересмотреть свое негативное отношение к обороне страны. Выступая в фолькетинге, Т. Стаунинг подчеркивал, что «армия не будет служить политическим интересам той или иной партии. Ее задача — защита страны и благополучие народа». В этот период во внешней политике Дании наметился отход от концепции, провозглашавшей приоритет торговых интересов. Однако новый курс правительства встретил оппозицию министра иностранных дел П. Мунка. Он видел в Германии прежде всего рынок сбыта, экономический аспект проблемы был для него важнее политического. 2 марта 1933 г. на встрече с представителями норвежской прессы он заявил, что «при любых обстоятельствах Дания заинтересована в немецком рынке... Кроме того, мы соседи с Германией, у нас есть определенные обязательства, которые нельзя нарушать.

После выхода Германии 14 октября 1933 г. из Лиги наций вопрос приоритетов датской внешней политики и проблема датско-немецкой границы вновь приобрели остроту. 17 октября Т. Стаунинг произнес по этому поводу речь в фолькетинге. В общих чертах она сводилась к тому, что дислоцированные в Шлезвиге датские войка будут защищать и охранять южную границу, которая является границей всех северных стран, а значит, ее нарушение будет квалифицировано как агрессия против этих стран, а не только против Дании; проблема границы — это проблема отношений Германии с мировым сообществом, в данном случае Германии и Скандинавских стран, т.е. с его частью.

В 1934 г. на встрече министров иностранных дел Скандинавских стран в Стокгольме Мунк отклонил предложение норвежцев и шведов относительно выхода из Лиги наций, сославшись на то, что в интересах Дании иметь поддержку членов Лиги в случае конфликта с Германией из-за границы, равно как правовую и моральную поддержку северных стран.

В 1934—1935 гг. датское правительство заключило ряд двусторонних договоров. 1 марта 1934 г. был подписан датско-германский торговый договор, который, с одной стороны, расширял рынок сбыта датской продукции, с другой — служил своего рода юридическим признанием существующей датско-немецкой границы: правительство Германии удовлетворилось созданием 15-километровой зоны свободной торговли. Летом того же года датское правительство зондировало возможность заключения с Германией пакта о ненападении. Однако вскоре оно от этой идеи отказалось, опасаясь, что немецкая сторона в ходе переговоров потребует пересмотра границ. Подобный акт, кроме того, мог быть негативно воспринят Англией.

В тот же период в датских правительственных кругах обсуждался вопрос о заключении аналогичного пакта с СССР. 14 января 1932 г. П. Мунк сообщил советскому полпреду в Дании о желании его правительства обсудить возможность заключения датско-советского пакта о ненападении.

Во время визита в Данию в октябре 1934 г. Э. Иден заявил, что в случае войны позиция Великобритании относительно использования датских проливов будет зависеть от конкретной ситуации. Подписание в июне 1935 г. англо-германского морского соглашения вызвало у правительства Скандинавских стран шок. Они квалифицировали это соглашение как «нарушение баланса сил на Балтийском море» в тот момент, когда ситуация «требовала укрепления обороны Скандинавских стран».

События 1936 г. — итало-эфиопский конфликт и введение немецких войск в демилитаризованную Рейнскую область — подорвали веру малых стран в то, что Лига наций способна на что-то влиять. Зависимость Дании от Германии не позволила датскому представителю в Лиге наций проголосовать в марте 1936 г. за весьма умеренную антигерманскую резолюцию. В июне английское правительство дало понять, что оно не будет строго придерживаться решений Лиги относительно экономических санкций против агрессора. Не удовлетворенные многочисленными нарушениями Устава Лиги малые страны 1 июля 1936 г. опубликовали так называемое Заявление семи экс-нейтралов, подписанное Норвегией, Данией, Швецией, Финляндией, Испанией, Швейцарией и Голландией, в котором декларировали свой отказ от участия в военных и экономических санкциях Лиги, предусмотренных статьей 16 Устава, мотивировав это тем, что Лига фактически стала защитником интересов только великих держав.

На встрече министров иностранных дел Скандинавских стран, состоявшейся в августе 1936 г. в Копенгагене, обсуждалась проблема отношения к региональным пактам. Излагая точку зрения своего правительства, П. Мунк констатировал, что в случае нападения великой державы на какую-либо из этих стран ее соседи не смогут оказать ей эффективную помощь. Региональный пакт северных стран, подчеркнул он, имел бы смысл лишь в том случае, если бы к нему присоединилась Великобритания. Однако она, заключив морское соглашение с Германией, «дала ясно понять, что Балтийское море не входит в сферу английских интересов». После встречи в Копенгагене министры иностранных дел Скандинавских стран выступили с официальным заявлением, в котором говорилось, что «военное сотрудничество северных стран не отвечает потребностям времени». Но агрессивная политика Германии и все большая милитаризация Балтики вскоре заставили правительства Скандинавских стран пересмотреть концепцию национальной обороны.

На конференции министров иностранных дел северных стран в Гельсингфорсе в апреле 1937 г. П. Мунк заявил, что ее участники, возможно, недооценивают интерес великих держав к режиму датских проливов. Интерес этот, в частности Советского Союза, столь велик, что заставляет иначе, чем в годы первой мировой войны, взглянуть на стратегическое положение Дании.

В 1937 г. датчане вслед за шведами, несколько сократив численность армии, начали ее модернизацию. Военный бюджет был увеличен на 3 млн крон, кроме того, на модернизацию сверх бюджета было ассигновано 20,5 млн крон, которые предполагалось израсходовать в течение пяти-шести лет. Ограниченный масштаб этих мер объяснялся тем, что в правительстве возобладала точка зрения П. Мунка, полагавшего, что «наращивание вооружении ничего не даст для безопасности страны, даже если расходы на оборону увеличить втрое за счет снижения уровня жизни населения до «революционной нищеты», то и тогда Дания не сможет защитить себя от нападения какой-либо великой державы».