Глава 14

Следующие несколько дней я только и занимался тем, что постоянно проверял наш лагерь, надеясь удостовериться в том, что наше ополчение сможет хоть что-то противопоставить испанским воинам. Как ни посмотри, а долгое время они жили в условиях прямых столкновений с местными индейскими племенами и просто дикой природой. Если столько лет они проживали на этой территории, то нам нужно было привыкать к жизни здесь.

— Надо действовать, Павел Олегович. Если мы тут сидеть будем, то испанцы успеют собрать войска с поселений — и тогда не получится нам здесь усидеть.

Луков продолжал продавливать идею наступления. Мы сидели внутри укреплённого лагеря, укрытого разве что обычным частоколом, а потому бывший штабс-капитан старался протолкнуть мысль о необходимости наступления. Нельзя сказать, что его предложение было абсолютно бессмысленным: ведь испанцы почти наверняка ожидают, что мы станем отсиживаться внутри поселения, надеясь настолько закрепиться, чтобы выбить нас было невозможно даже при помощи артиллерии. Сейчас мы делали именно это — окапывались, закреплялись, готовились сражаться.

— Поймите же. — Луков вскочил со скамьи, на которой только что сидел, покачиваясь на месте от нервов и возбуждения. — Испанцы не готовы к тому, что мы выйдем за стены и атакуем первыми. У нас есть оружие, хорошее оружие. У нас есть союзники из индейцев. Не просто же так вы смогли с ними договориться. — Взгляд главы службы безопасности колонии метнулся к Токеаху. — Ты сможешь провести нас до деревень?

Индеец кивнул. По его спокойной позе можно было понять, что бойца племени нисколько не пугает факт будущей войны. Он будто бы ждал именно этого момента, когда у племён коренных жителей окажется хоть малейшая возможность ответить латинским переселенцам, — а именно сейчас такой шанс неожиданно и появился.

Сидящий рядом с Токеахом Обручев посмотрел на меня. Он был вторым профессиональным военным во всей колонии, пусть сражался не столько на самой передовой, но это не мешало ему иметь понимание войны. Да, сейчас нам придётся сражаться не с линейной тактикой под бой барабанов и уханье пушек, но их опыт сейчас был ключевым. Я, как человек сугубо гражданской жизни, хотел бы спрятаться, зарыться как можно глубже, но вот военные могли понимать картину намного шире, куда лучше, чем я.

— Говорите, Николай Александрович. — кивнул я инженеру, нервно теребящему пальцами рукоять торчащего из кобуры пистоля. — Вижу, что у вас имеется стоящая мысль.

— Есть. — Обручев несколько раз кивнул, мотнув отросшими волосами. — Я соглашусь с Андреем Андреевичем. Нельзя нам здесь сидеть. Да, мы можем просто сидеть здесь, надеясь на пушки, которые должны нас защитить. Но смогут ли они это сделать? Испанцам незачем торопиться. Они возьмут, соберут достаточные силы для полной блокады нашей деревушки и просто возьмут нас в кольцо. — Обручев, не выдержав, поймал трубку от горящей свечи, слабо освещающей сейчас единственную комнату моего деревянного дома. — Понимаете, о чём я говорю? У них будет время отыскать наши склады, дома, пристреляться. А мы даже не сможем эвакуировать людей. Два из трёх кораблей ушли, остался лишь один. У нас есть команда, у нас есть люди. Нам нужно показать свои зубы, свои клыки, собственные силы.

— Согласен. — неожиданно для всех подал свой голос Марков. — Сейчас мы выглядим как одна большая мишень, сделанная из людских тел. Все мы взяли ответственность за тех людей, которые сейчас живут в колонии, а я пока не научился воскрешать мёртвых и вообще не уверен в том, что это даже гипотетически возможно. Вот и остаётся нам сделать так, чтобы была возможность сделать хоть что-то, чтобы большинство наших людей выжило. Никогда бы сам не подумал о том, что буду согласен первым начинать сражение, но раз такова стала реальность, то ничего иного нам не остаётся.

— Отец Пётр. — я посмотрел на священника, что мирно сидел в углу, сжимая в ладонях простой крестик. — Есть что сказать?

— Боюсь, что мои слова не убедят вас в том, чтобы решить вопрос мирно. — Служитель культа посмотрел в потолок, шевеля одними губами, а затем обвёл взглядом всех, кто сидел в комнате. — Я буду молиться за ваши жизни и за жизни тех, кто будет сражаться с их стороны. Просто помните мою просьбу — не убивайте тех, кто будет без оружия или решит сдаться. Пусть на ваших руках будет меньше крови.

— Так или иначе, вам придётся решать, Павел Олегович. — вставил своё слово Мирон. — Вы подарили нам возможность жить спокойно, без барского гнёта, так что нет у нас никаких возможностей не согласиться с вашим решением.

— Значит, будем сражаться. — кивнул я. — Токеах, у тебя в племени есть воины, которые решатся помочь нам в этом деле? Нам нужны проводники по окрестным землям, чтобы мы смогли атаковать эффективно, со всех сил. Если мы будем топтаться на одном месте, то толку от нашей затеи не будет. А если они смогут нас разбить, то дальше возьмутся за вас. Они почувствуют запах крови, и тогда ничего их остановить не сможет.

— Да. — коротко ответил индеец. — Я найду людей, а вы найдите оружие для нас.

— Только не привлекай к этому весь твой народ. Предприятие у нас опасное, малыми силами придётся сражаться, так что без фанатизма.

— Не я решать буду. Нам людей в бой послать придётся, а то только старейшина решить может, и никак не я.

— Хорошо, пусть так будет. Иди, Токеах. Луков, бери оружие. Выдай им два десятка кремневых фузей из нашего запаса, патронов вдоволь, пороха столько, сколько нужно, а ещё пыжей в достатке дай, чтобы стрелять они могли без экономии.

— Но…

— Нет никакого смысла экономить. — я выдохнул. — Если мы проиграем, то толку нам от запасов в наших погребах вообще никакого не будет, а сейчас они наши союзники, так что отдай спокойно оружие и одного коня, да и помоги ему всё закрепить так, чтобы ни одного мешочка, ни одной крупинки из пороховницы не выпало. Понял?

— Понял. Чего уж тут не понять. Разрешите действовать?

— Разрешаю.

— Мирон, нам нужно десятка полтора бойцов. Из охотников или ветеранов войны с Наполеоном. Пусть возьмут у Лукова оружие и будут готовы выступать по первому же моему приказу. — я выдохнул, чувствуя прошибающую меня дрожь. — Обручев,