Саласар, смотрел на нас, скрестив руки на груди, в его позе читалась загнанная в угол, но не сломленная гордость.

Я не стал тратить время на долгие предисловия. Достал разговорник, но говорил сам, подбирая слова, стараясь, чтобы они звучали весомо и неоспоримо.

— Escucha, teniente. «Слушай, лейтенант». Мы — русские. Colonia al norte de la bahía. «Колония на севере залива». Tu capitán, de Salvatierra… — я сделал жест, будто нажимаю на спусковой крючок, — atacó. Exigió rendición. «Напал. Требовал сдачи». Nosotros no queremos guerra. «Мы не хотим войны». Pero… — я ударил кулаком по столу, заставив его вздрогнуть, — si nos obligan, lucharemos. Hasta el final. «Но если нас заставят, мы будем сражаться. До конца».

Он слушал, его глаза сузились. Он понимал.

— Traemos un mensaje. Para tu comandante en el Presidio. Y para todos. «Мы приносим послание. Для твоего коменданта в Пресидио. И для всех».

Я достал из внутреннего кармана заранее подготовленное письмо. Оно было написано на двух языках — по-русски и по-испански. Испанскую часть с помощью словаря и базовых знаний составлял я сам, она была корявой, но смысл должен был быть ясен. Я положил лист на стол перед лейтенантом.

— Lee. «Читай».

Он нахмурился, пробежал глазами по тексту. Его лицо постепенно становилось багровым.

— ¡Esto es una locura! ¡Una provocación! — он отшвырнул письмо. «Это безумие! Провокация!»

В письме коротко и жёстко излагалась наша позиция. Мы, вольный город Русская Гавань, считаем северный берег залива и земли к северу от реки Сакраменто зоной наших законных интересов и промысла. Несанкционированное нападение капитана де Сальватьерры рассматривается как акт агрессии. Мы требуем: первое — официальных извинений, второе — вывода всех испанских военных постов и поселенцев из указанной зоны к северу от Сакраменто, третье — гарантий неприкосновенности нашей колонии и свободы торговли. В случае невыполнения мы оставляем за собой право ответить всеми имеющимися средствами, а также уведомляем, что заключили оборонительный союз с местными независимыми племенами, которые также считают испанцев оккупантами. Письмо было подписано моим именем и скреплено печатью.

— No es provocación. Es realidad. «Это не провокация. Это реальность», — холодно парировал я. — Tu capitán está muerto. Su patrulla, derrotada. «Твой капитан мёртв. Его патруль разбит». Podemos quemar esta misión ahora mismo. Pero no queremos. «Мы можем сжечь эту миссию прямо сейчас. Но мы не хотим». Queremos paz. Pero paz con fuerza. «Мы хотим мира. Но мира с силой». Toma la carta. Llévasela a tu jefe. «Возьми письмо. Отнеси его своему начальнику».

Я сделал паузу, давая словам впитаться. Затем продолжил, ещё более медленно и отчётливо, глядя ему прямо в глаза:

— Si en diez días no vemos que los puestos al norte se desmantelan… Si vemos otro soldado español al norte del río… «Если через десять дней мы не увидим, что посты на севере ликвидированы… Если мы увидим ещё одного испанского солдата к северу от реки…» — я обвёл рукой комнату, затем указал пальцем в его грудь, — … entonces la guerra. Guerra total. No contra soldados. Contra todo. Misiones. Ranchos. Barcos. «…тогда война. Война на уничтожение. Не против солдат. Против всего: миссий, ранчо, кораблей».

Глава 15

Мы вернулись в город после того, как передали послание, а к тому времени Обручев сумел ещё сильнее укрепить поселение. Однако же все понимали, что придётся либо сражаться до последнего, либо бежать. Большинство жителей, включая даже женщин, твёрдо подтверждали, что готовы сражаться. Они уже свыклись с мыслью о том, что теперь это их земля, а значит, за неё необходимо сражаться.

— Они не поняли вашего послания.

Индеец появился на моём пороге на третий день после возвращения в город. Его народ сейчас едва ли не в полном составе занимался тотальной разведкой, проверяя каждую тропу, каждый подход к нашему развивающемуся городу. Индейцы понимали, что самим им не справиться с испанскими частями, а потому все свыклись с мыслью о том, что нужно дать совместный бой либо в поле, либо когда кольцо осады охватит наш город со всех сторон.

— Давай точнее.

Индеец развернул передо мной одну из карт, которые мои бойцы успели спереть во время рейда на испанскую деревню. Палец индейского разведчика прошёлся по одной из известных нам тропинок, показывая путь.

— Вот здесь. Испанцы. Не меньше сотни. Везут на телегах пушки.

Вот это уже было плохо. Если нападать на город обычной пехотой было опасно ввиду наличия у нас приличного количества нарезного оружия, отчего мы могли начать стрелять на приличном, недоступном для испанцев расстоянии, то с пушками ситуация резко разворачивалась совершенно иначе. Пушками они могут удалённо разобрать наше поселение по брёвнышкам, и не будет особенной необходимости проводить полномасштабный штурм. А если им всё же захочется пойти на приступ, то частокол точно не сможет выдержать удар даже самых обычных чугунных ядер.

— Что предлагаешь?

— Предлагаю выступить к ним навстречу. Они могут прибыть через несколько суток, если не будут торопиться. — Токеах выдохнул, а я увидел на его волевом лице напряжение. — Мы можем атаковать их первыми, встретить прямо в поле. Если нам придётся действовать, то лучше делать это как можно быстрее. Есть несколько возможных вариантов, где мы можем встретить противника.

Индеец несколько раз ткнул пальцем, указывая то на ручьи, то на проделанные людьми просеки, то на пути между холмов. Всё приходило к тому, что у испанцев есть несколько путей, через которые вражеское войско может пройти, но то, что конфликта избежать не получится, становилось совершенно очевидным.

— Думаешь, получится?

— Да. Наши разведчики сейчас скрытно сопровождают испанцев. Вскоре точно станет понятно, по какому пути они двинутся. Там мы и расположим нашу засаду. Уничтожим их до последнего.

Сборы заняли меньше часа. Мы выступили налегке: оружие, боеприпасы, топоры, пилы, верёвки. Никаких лишних вещей. Индейские разведчики метнулись вперёд, чтобы окончательно отследить маршрут испанцев и держать нас в курсе. Мы двигались почти бегом, стараясь не терять драгоценного времени. Лес встречал нас знакомой, уже почти родной тишиной, но теперь она казалась зловещей, полной ожидания.

Место, выбранное для засады, оказалось даже лучше на местности, чем на схематичной карте. Дорога, скорее даже наезженная тропа, вилась здесь между двумя поросшими лесом склонами, образуя естественное дефиле. Густые заросли дубов, мадронов и колючего чапараля подступали к самой кромке пути, обеспечивая отличное укрытие. Свежие следы на земле