или воткнули в землю и ринулись вниз по склону, обнажив томагавки, ножи, копья. Их движение было стремительным, неудержимым, как лавина.

Вслед за ними, срываясь с позиций, побежали и наши. Мирон, ревя что-то нечленораздельное, вёл группу в сабельную атаку с фланга. Луков, отбросив винтовку, выхватил палаш и пистолет, слившись с общим потоком.

Я тоже бросился вперёд. Адреналин выжег все сомнения, всю усталость. Осталась только пронзительная, ясная ярость и желание сокрушить, уничтожить угрозу, нависшую над нашим домом. Я спрыгнул на тропу, едва не угодив под копыта обезумевшей лошади, и оказался в самом центре ада.

Дым, пыль, крики, стоны. Всё смешалось в кровавом хаосе ближнего боя. Испанцы, ещё секунду назад бывшие уверенными в себе захватчиками, теперь метались, разрозненные, деморализованные. Некоторые пытались построиться, дать отпор, но их ряды тут же рассекались стремительными атаками индейцев. Те действовали молниеносно и смертоносно, используя знакомый им лес как второе оружие. Они появлялись из-за деревьев, сваливались со склонов, били и исчезали.

Я увидел здоровенного ополченца с копьём, который, оправившись от шока, замахнулся на упавшего с коня русского солдата. Не думая, я прыгнул вперёд, парируя удар своим тесаком. Сталь звякнула, отдача отдалась болью в запястье. Ополченец ошарашенно уставился на меня, и этого мгновения хватило — я нанёс короткий рубящий удар в шею. Он захрипел и осел.

Рядом с грохотом опрокинулась одна из пушек — обезумевшие лошади понесли лафет, давя своих же. Кавалеристов, тех немногих, что остались в сёдлах, уже окружили и стаскивали на землю. Команданте Васкес, с лицом, искажённым бешенством и страхом, пытался организовать оборону вокруг себя, рубился саблей, но кольцо вокруг него сжималось.

Бой длился, наверное, не больше двадцати минут, но время растянулось в вечность. Постепенно отдельные очаги сопротивления гасли. Кто-то из испанцев, видя безнадёжность положения, бросал оружие, падал на колени, поднимал руки. Другие пытались бежать, но натыкались на завалы или на скрытых в лесу индейских стрелков. Немногие прорвались и скрылись в чаще.

Вдруг я осознал, что вокруг стало тише. Оглушительная канонада сменилась отрывистыми командами, стенаниями раненых, тяжёлым дыханием победителей. Я стоял, опираясь на окровавленный тесак, грудь вздымалась, в ушах звенело. Вокруг лежали тела, дым медленно рассеивался в лесном воздухе, смешиваясь с запахом крови, пороха и сырой земли.

Луков, с окровавленным палашом в руке, подошёл ко мне, тяжело дыша.

— Основные силы разгромлены. Авангард, судя по выстрелам впереди, попал в ловушки и частично перебит, частично бежал. Пленные есть. И команданте.

Я кивнул, с трудом переводя дыхание.

— Потери?

— У нас — трое убитых, семеро раненых, двое тяжело. У индейцев — пятеро убитых, несколько раненых. Они сражались… — он замолчал, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнуло что-то вроде уважения, — они сражались как черти.

Токеах появился рядом. Его лицо и руки были в крови, не своей, судя по уверенным движениям. В его взгляде горел холодный, безрадостный огонь свершённой мести.

— Пленных ведут. Ваш приказ?

— Собрать всех выживших. Раненых — своих и их — нести в лагерь. Маркову работы прибавится. Оружие, припасы, лошадей — всё собрать. Пушки… пушки особенно. Они теперь наши.

Мы медленно, через усеянную обломками и телами тропу, пошли к месту, где наши люди уже сгоняли пленных испанцев в кучу. Их было человек тридцать, не больше. Остальные лежали мёртвыми или умирали. Среди пленных, на коленях, с разбитым в кровь лицом, но с всё ещё вызывающим взглядом, сидел Мануэль Фернандес Васкес. Его мундир был порван, эфес сабли сломан.

Он поднял голову, увидев меня, и что-то хрипло выкрикнул по-испански. Я не стал вслушиваться. Значение было ясно: проклятия, угрозы, требования.

Я остановился перед ним, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя ледяную, методичную пустоту. Победа. Не в войне — она только начиналась. Но победа в этом сражении. Первая крупная победа. Мы доказали, что нас нельзя просто стереть с карты силой одного приказа. Мы показали зубы и когти. Мы стали силой, с которой придётся считаться.

— Свяжите его, — тихо, но отчётливо сказал я, глядя поверх головы команданте на дымящийся лес, на наших уставших, но стоящих людей, на индейцев, собирающих трофеи. — Отведите в лагерь. Охранять как зеницу ока. Он нам ещё пригодится.

И, обернувшись к своим, я повысил голос, стараясь, чтобы он звучал уверенно и твёрдо, хотя внутри всё дрожало от свалившегося напряжения:

— Молодцы! Сделали дело! Теперь домой. Там нас ждёт работа. Эта победа — только первый шаг. Но мы его сделали. Теперь они знают, с кем имеют дело.

Они смотрели на меня — русские мужики с закопчёнными лицами, индейцы с непроницаемыми взглядами. И в этих взглядах, помимо усталости и боли, читалось нечто новое — не просто покорность судьбе, а зародыш гордости, осознание собственной силы, добытой в жестокой схватке. Мы выстояли. Мы нанесли удар. И мы будем стоять дальше.

Глава 16

— Ну что же, господин капитан, — обратился я к пленному на чистом русском, — как же вы, честный католик, решили допустить пролития такой большой крови?

Я видел, как лицо испанского командира начинало багроветь всё больше и больше. Одними губами он шептал проклятия на испанском, и незнание моего языка сильно раздражало уроженца солнечной Испании.

После сражения в лесу мы откатились на прежние позиции. Нужно было двигаться дальше, но я понимал, что к походу на испанский форт нужно подготовиться основательнее. Людям требовалось отдохнуть, оружие прочистить и поставить на баланс, пополнить стрелковые запасы и расставить пушки.

Сражение имело серьёзный психологический эффект как на моих поселенцев, так и на индейцев. Как после боя мне поведал Токеах, это было едва ли не самое крупное сражение за последние несколько лет с испанскими переселенцами, а о таких разгромах местные племена не могли и мечтать на протяжении нескольких десятков лет. Индейцы были настолько возбуждены, что хотели продолжения кровавого банкета, и больших сил мне требовалось для того, чтобы остановить их и перенаправить бушующую в краснокожих энергию. Пришлось долго доказывать их старейшине, что нам нужно больше людей, больше бойцов и больше информации.

Нам предстояла осада. Испанские укрепления стояли здесь давно и укрепились каменными стенами. С деревянными было бы всё намного проще, ведь устранить стены легко можно было огнём, но вот каменный форт… Это дело окажется в разы сложнее. Придётся задействовать пороховые запасы, использовать артиллерию хотя бы для того, чтобы разбить ворота и пустить вперёд индейцев. Как строевую пехоту использовать