чем Лина или Кайден успели сказать что-то еще, в коридор ворвались медики и группа быстрого реагирования службы безопасности. Их тут же разделили. Лину, несмотря на ее протесты, что она в порядке, уложили на антигравитационные носилки и повезли в медблок для обследования на предмет отравления и декомпрессии. Последнее, что она видела — это как Кайден, отмахнувшись от медиков, пытавшихся осмотреть его раненое плечо, отдавал резкие, короткие приказы службе безопасности, указывая на заблокированный отсек и пролом в стене. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но в глазах все еще плескался холодный гнев.

В медблоке ее снова подвергли серии тестов и сканирований. К счастью, серьезных повреждений не обнаружили — скафандр, хоть и пострадал, но успел защитить ее от худшего. Ей дали какой-то антидот на всякий случай и оставили на пару часов под наблюдением в отдельном боксе — том самом, где она уже бывала.

Она лежала на жесткой койке, глядя в светящийся потолок, и пыталась осмыслить произошедшее. Это была не случайность. Это была спланированная ловушка, попытка убийства. Кто-то очень хотел избавиться от нее и готов был пожертвовать несколькими другими кадетами ради этого. Дариан? Или те, кто стоял за ним и «Проектом Химера»? И как Кайден оказался там так вовремя? Он следил за ней? Или его предупредили? И та сила, которую она использовала, чтобы открыть люк… она снова проявилась, снова спасла ее. Но заметил ли это кто-нибудь из тех кадетов? Или Кайден?

Мысли путались, тело болело от пережитого напряжения, а перед глазами снова и снова вставала картина: Кайден, врывающийся сквозь стену, его яростные глаза, его стальные руки, прижимающие ее к себе, его хриплый голос у самого уха. Она никогда не видела его таким — не холодным, отстраненным куратором, а разъяренным воином, бросающимся в самое пекло. И это… это пугало и притягивало одновременно. Он спас ее. Снова. Рискуя собой. Почему? Из чувства долга? Из-за приказа «сохранить актив»? Или… было что-то еще?

Дверь бокса бесшумно открылась. Лина напряглась, ожидая увидеть медика или охранника. Но это был Кайден. Он переоделся в чистую форму, но под ней угадывалась свежая повязка на плече. Он вошел и закрыл за собой дверь. В его руках была небольшая термокружка.

— Как вы себя чувствуете, кадет? — спросил он своим обычным ровным тоном, хотя легкая хрипотца в голосе еще осталась.

— Нормально, сэр. Спасибо вам… за помощь, — ответила она, приподнимаясь на локте.

Он подошел к койке и протянул ей кружку.

— Выпейте. Это восстанавливающий бульон. Поможет снять остаточные симптомы интоксикации и стресса.

Лина с удивлением взяла кружку. Она была теплой, от нее исходил приятный пряный аромат. Восстанавливающий бульон? От Капитана Вольфа? Это было настолько неожиданно, что она даже не сразу нашлась, что сказать.

— Спасибо, сэр, — пробормотала она снова, делая маленький глоток. Бульон был горячим, насыщенным и действительно согревающим.

Кайден не уходил. Он стоял рядом с койкой, глядя не на нее, а куда-то в сторону, на гладкую стену бокса. В слабом свете помещения были видны тонкие морщинки у его глаз, которых она раньше не замечала, и едва заметная бледность под обычным загаром (или что там было у представителей его расы/модификации). Он тоже был уставшим. И, возможно, ему тоже было больно — раненое плечо наверняка давало о себе знать.

— То, что произошло на учебном корабле… — начал он тихо, не поворачивая головы. — Это не было случайностью. Вы понимаете это?

— Да, сэр. Я понимаю, — так же тихо ответила Лина.

— Кто-то очень хочет вашей… нейтрализации, кадет Рин. И они готовы пойти на крайние меры, не считаясь с сопутствующим ущербом.

Он помолчал, затем повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, но в нем не было обычной ледяной жесткости. Была… серьезность. И что-то еще — тень беспокойства?

— Почему, кадет? Почему на вас охотятся? Что вы знаете? Или кем вы являетесь на самом деле?

Снова этот вопрос. Но сейчас он прозвучал иначе. Не как допрос, не как обвинение. А как… почти просьба. Словно он действительно хотел понять. Словно ему было не все равно.

Лина смотрела в его светлые, почти бесцветные глаза, и ее сердце сжималось от противоречивых чувств. Рассказать ему? Сейчас? Здесь? Довериться человеку, который еще вчера пытался сломать ее волю? Но ведь он только что спас ей жизнь, рискуя своей. И этот момент уязвимости, который она увидела в нем раньше, эта трещина во льду… Может быть, именно сейчас был тот самый момент, когда можно было рискнуть?

— Я… я не та, кем вы меня считаете, сэр, — начала она почти шепотом, сама не веря своей смелости. — Мое имя Лина. Я с планеты… которую вы называете Терра. Земля. Я попала сюда случайно, через… артефакт. Ваша система опознала меня как Каэлу Рин, но я ее не знаю. Я ничего не знаю о Дельте-7, о Корвусе, о ее прошлом. Но я знаю, что кто-то проводил здесь опасные эксперименты… «Проект Химера»… связанные с пси-способностями и… терранским генофондом. И, кажется, у меня… у меня есть эти способности. Те, которых не было у Каэлы. И поэтому… поэтому на меня охотятся.

Она выпалила это на одном дыхании, ожидая его реакции — недоверия, гнева, приказа арестовать ее.

Кайден слушал ее молча, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал еще напряженнее. Когда она закончила, он не ответил сразу. Он снова отвернулся к стене, провел рукой по волосам — жест, выдающий глубокую задумчивость или смятение.

— Терра… — произнес он наконец, и в этом слове слышалось эхо чего-то древнего, почти забытого. — «Проект Химера»… Значит, вы знаете. Или догадываетесь. Это… все усложняет. И делает вас еще более ценной мишенью.

Он снова посмотрел на нее. В его глазах не было недоверия. Скорее… мрачное подтверждение ее слов. Он знал. Он знал о проекте, о терранской линии, возможно, даже о «Нулевом Камне».

— Ваша сила… та, что проявилась в пси-зале? Та, что открыла заклинивший люк сегодня?

Лина кивнула, не в силах говорить.

— Она нестабильна. Опасна. Для вас и для окружающих, — констатировал он. — Но она реальна. Вы — действительно аномалия, кадет… Лина.

Он впервые назвал ее по имени. Настоящему имени. Это прозвучало странно интимно в стерильной тишине медблока.

— Вам нельзя оставаться здесь, — сказал он после паузы. — Цитадель больше не безопасна для вас. Те, кто стоит за «Химерой» и покушением… они не остановятся. И я… я не всегда смогу быть рядом, чтобы вытащить вас из огня.

В его голосе