— Хватит! — закричала она, срывая с головы нейроинтерфейс. — Зачем вы это делаете? Чего вы от меня добиваетесь⁈ Хотите, чтобы я сломалась? Призналась в том, чего не совершала? Или в том, кем я не являюсь⁈

Она стояла перед ним, тяжело дыша, слезы злости и бессилия стояли у нее в глазах. Кайден смотрел на нее своим обычным непроницаемым взглядом, но что-то в ее отчаянном крике, видимо, задело его за живое.

— Я добиваюсь правды, кадет, — ответил он тихо, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а какая-то глухая усталость. — И контроля. Неконтролируемая сила, неконтролируемые эмоции… они приводят к катастрофам. К потерям. К тому, что случилось на «Триаде».

«Триада»? Название вырвалось у него случайно, он тут же осекся, его лицо на мгновение исказилось почти неуловимой гримасой боли или вины, которую он тут же подавил, вернув себе ледяное самообладание. Но Лина успела это заметить. Трещина во льду. Он говорил не только о ней. Он говорил о себе. О каком-то прошлом провале, связанном с неконтролируемой силой, с потерями. Это было ключом к его жесткости, к его одержимости контролем?

Она не стала спрашивать, что такое «Триада». Инстинкт подсказал, что это было бы опасно — и для нее, и для него. Но этот короткий момент уязвимости изменил что-то между ними. Он перестал быть просто бездушной машиной для тренировок и допросов. Он был человеком, со своими шрамами, со своей болью, которую он так тщательно скрывал. И это делало его еще более сложным и… притягательным в своей трагической силе.

Напряжение между ними не спало, наоборот, оно стало иным — более личным, более интимным, даже в своей враждебности. Их взгляды встречались чаще, задерживались дольше. Саркастические пикировки теперь несли двойной смысл, касаясь не только ее ошибок, но и его скрытых демонов. Физическое противостояние на тренировках — отработка приемов боя, спарринги — стало более… заряженным. Случайные касания, близость тел во время захватов или бросков вызывали у обоих ощутимый электрический разряд. Они оба чувствовали это растущее, запретное притяжение, и оба отчаянно боролись с ним, загоняя его вглубь, под ледяную маску враждебности и субординации. Но искра уже была зажжена, и она тлела под пеплом их конфликта, грозя разгореться в любой момент. Кайден пытался пробиться сквозь ее защиту, но при этом рисковал разрушить свою собственную.

Глава 14: Загадка Терры

Упоминание Кайденом «Триады» и его болезненная реакция заставили Лину еще усерднее искать ответы. Она понимала, что тайна Каэлы Рин, «Проект Химера» и ее собственное появление здесь как-то связаны, и что Кайден Вольф, возможно, знает об этом больше, чем показывает. Но как докопаться до правды, когда каждый шаг контролируется, а информация засекречена? Она снова и снова возвращалась к тем обрывкам данных, что успела увидеть в архиве — «побочные эффекты», «нестабильные результаты», «древняя терранская линия». Терранская… Земная. Эта зацепка не давала ей покоя.

Она начала использовать любую возможность, чтобы найти больше информации, связанной с Землей или Террой, как ее здесь иногда называли. Во время разрешенного доступа к общим базам данных Академии она вводила эти ключевые слова, маскируя их под запросы по истории древних цивилизаций или забытых колоний. Большей частью результаты были нулевыми или вели к стандартным, ничего не значащим статьям о «мифической прародине человечества» или «потерянной колыбели». Но однажды, копаясь в старых этнографических архивах, описывающих малоизученные расы из Неисследованных Секторов, она наткнулась на любопытную сноску. В ней упоминался артефакт неизвестного происхождения, найденный на заброшенной планете на границе Содружества, который демонстрировал «необычные энергетические резонансы при взаимодействии с представителями генетической группы G-7, предположительно имеющей реликтовые маркеры терранского генофонда». Артефакт был передан в Академию «Цитадель Кентавра» для дальнейшего изучения и засекречен под кодом «Нулевой Камень».

Нулевой Камень… Терранский генофонд… Резонанс… У Лины перехватило дыхание. Это было слишком похоже на то, что произошло с ней. Та черная сфера во дворе — был ли это тот самый «Нулевой Камень» или его аналог? И ее «аномальная» реакция на пси-поле — был ли это тот самый «резонанс»? Значит ли это, что Академия не просто знала о существовании людей с «терранскими маркерами», но и активно искала или изучала их? Был ли «Проект Химера» попыткой активировать или использовать эти способности? И была ли Каэла Рин носителем этих маркеров, как и она сама?

Эта догадка была одновременно пугающей и… волнующей. Она была не просто случайной попаданкой. Она была носителем какого-то уникального генетического кода, ключом к древней тайне или опасной технологии. Это объясняло бы и ее сходство с Каэлой (возможно, они обе были частью какой-то программы или потомками одной линии?), и ее спонтанные способности, и интерес к ней со стороны Кайдена (который мог знать о «Нулевом Камне» и его свойствах) и ее врагов (которые могли хотеть использовать ее или артефакт в своих целях).

Это открытие придало ей новый стимул. Она должна была не просто выжить, но и разобраться в своем наследии, в своей силе. Она начала тайно экспериментировать, пытаясь воспроизвести то состояние, в котором смогла воздействовать на пси-поле и архивный терминал. Она пробовала медитировать, как учил Кайден, но пыталась направить свою концентрацию не на пустоту, а на эмоции — гнев, страх, даже радость (которую было трудно найти в Цитадели). Она пыталась «почувствовать» технику вокруг себя — комм, терминал в комнате, даже дроидов-уборщиков в коридоре. Результаты были непредсказуемыми. Иногда не происходило ничего. Иногда техника вокруг нее начинала сбоить — экран комма покрывался рябью, свет в комнате мигал. Один раз ей удалось мысленным усилием, вызванным вспышкой ярости при воспоминании об угрозах Дариана, заставить замок на своем шкафчике открыться без комма. Это был маленький успех, но он показал ей, что сила есть, она реальна, но совершенно неконтролируема и зависит от ее эмоционального состояния. Это было опасно. Любой неконтролируемый всплеск мог ее выдать.

Но она не могла остановиться. Она чувствовала, что эта сила — часть ее, ключ к ее выживанию и, возможно, к возвращению домой. Она стала использовать свои земные знания не только для выживания на тренировках, но и для своих поисков. Вспоминая уроки психологии, она пыталась анализировать поведение Кайдена, Дариана, своих временных союзников, ища их слабые места, пытаясь понять их мотивы. Она использовала свои (пусть и скромные) знания истории, чтобы проводить аналогии и лучше понимать галактическую политику. Она даже пыталась применять тактики