— Не твоя забота, кыз! Вставай давай!

— А сестра моя?

— Вставай, тебе говорят! Управимся.

Сменив тон на командный, степняк подозвал к себе двух слуг. Еще трое, что и так занимались Ветерком, потащили коня вглубь каравана.

Я едва сдержала слезы, наблюдая, как его привязывают к телеге, а наши пожитки перекладывают внутрь.

От собственного предательства захотелось кричать, вот только другого выхода не было. На ум пришли все возможные варианты: я вспомнила и о золоте, оставленном Хасаном, но быстро забраковала идею, посчитав опасной.

Во-первых, те несколько чашек и тарелок, прихваченных мною, увезла на себе кобыла. Во-вторых, как объяснить, откуда у двух простых степнячек такое богатство? Да и этот конь.

Хорошо хоть караванщик не спрашивал о нем и не сыпал вопросами. Пока что...

Отвернувшись от Ветерка, я подавила эмоции. Сегодня-завтра что-то придумаю, не оставлю его в чужих руках. Но сейчас мне нужно было позаботиться и о себе, и о Гульнаре.

Слуги уже осторожно переносили Гулю к женской повозке. Я поспешила следом, но окрик степняка тут же полетел мне в спину:

— Эй, кыз!

Ну что еще ему надо!

— Да, ага?

Не понимая, чего от меня хотят, я решила проявить благодарность:

— Спасибо тебе за твою доброту.

— Узнала бы ты меня сперва, Алия, вот тогда бы и благодарила.

Мне пришлось сцепить зубы, чтобы не съязвить и не ответить с прежним характером. Была бы перед нимАлина, как минимумАйше-хатун,увидел бы он мою настоящую благодарность. Но я лишь натянула вежливую улыбку, склонив голову.

— Как мне тебя называть, ага?

Раздражение за мой «отказ» уже сошло с его лица, а вот интерес к моей персоне – нет. И что-то подсказывало, таких вот липких взглядов я поймаю еще не один и не два.

Степняк подтвердил мои опасения, ухмыльнувшись:

— Тогрулом зови, красавица.

Глава 23

Гулю уложили в первую телегу женской части каравана: широкую, тяжелую, обтянутую выгоревшим на солнце войлоком.

Проследовав к ней в компании Тогрула, я в последний раз обернулась к Ветерку. Им занялсятабиб, отвечающий в караване за здоровье людей и животных. И то, что врач пошел именно к коню, а не к раненой девочке, говорило о многом.

Значит, такие вот были приоритеты у караван-баши... Сколько бы меда он ни лил мне в уши, стоимость боевого жеребца, да еще и выстоявшего против чоно, в его глазах перевешивала мою с Гулиной. Тем более Ветерок уже формально принадлежал ему.

Затолкав гордость поглубже, я отвернулась. Не стала демонстрировать эмоции: за мной и так следили десятки глаз, как и мой провожатый.

Полог был поднят вверх, и, приблизившись к телеге, Тогрул повысил голос:

— Это Алия! – полетело от него куда-то внутрь. – Присмотри за ней и с расспросами не лезь! Они с нами поедут.

На имени «Алия» он странно хмыкнул, попробовав его на вкус. Мне это не понравилось: будто наш благодетель учуял мое вранье. Да и его обращение к женщине, мгновение спустя вышедшей на свет, не понравилось тоже.

Вот тебе и мед…

— Отдыхай, красавица, – но для меня Тогрул все так же пел соловьем. – Набирайся сил, утоли голод, позаботься о сестре. Мы свидимся с тобой позже.

— Благодарю, ага.

Поклонившись в третий раз и приняв от него помощь, я влезла в телегу.

Внутри пахло хорошо, что приятно удивило. Меня встретила смесь запахов молока, сушеных трав, пищи: знакомый из детства набор, только разбавленный пылью и потом.

Это был небольшой дом на колесах, довольно комфортный и чистый, обустроенный под нужды старшей женщины: темные ковры по стенкам, расшитые мешочки с пряностями, сундуки и узкие тюфяки вдоль бортов, привязанные так, чтобы не соскальзывали на ухабах, а с ними и прочие мелочи быта.

Хозяйка уже вернулась на прежний тюфяк, кивнув мне вглубь телеги, где лежала Гульнара.

— Там твое место!

— Благодарю,апа.

Я выбрала подходящее в таком случае обращение, не прогадав. Женщина кивнула:

— Умай-апа… Умай меня зови.

Она подалась вперед, выставив лицо под лучи солнца.

— А ты Алия, да?

— Да, – я же скрыла замешательство, украдкой оценив ее внешность.

Местной Умай точно не была. Красивая русоволосая славянка лет тридцати, может, и старше.

Возраст в степи определить сложно, тут надо учитывать то, насколько к человеку благосклонна судьба. К Умай, что бросилось мне в глаза, судьба все же отнеслась милосердно – ей выпала не самая трудная участь, пусть и кочевая. К тому же она точно не была рабыней, иначе не руководила бы женской частью каравана.

Моя внешность также вызвала в ней замешательство. Конечно же, она рассмотрела гетерохромию, но то, что не скривилась и не полезла к амулетам, внушало надежду. Возможно, мы с ней даже поладим, найдем общий язык на время дороги, если я правильно себя подам.

Что же до ее положения, такое тоже читалось ясно: эта женщина приняла меня за конкурентку.