ты из Круговерти уехала вместе с мамой. А вон те, остроухие, тоже темнят. В сговоре. Во!

Округлив глаза, молодая ведьма приоткрыла рот вначале, хватая воздух, но тотчас обиженно поджала губы.

— Я должен был тебя спасти от гнева князя, — наконец оправдался дроу, поняв, что тайна всё равно раскроется, раз уж свидетели разговора в доме мурзы рано или поздно всё равно донесут вести до Хиры. Так лучше вначале рассказать правильную версию.

— А князь гневается? — охнула Людмила.

— Куда уж там, — проворчал дроу. — По сердцу Мельхиора пришлась не только дружиннику.

Банник в ответ лишь помотылял ножками, свешенными вниз с козырька, и задорно хмыкнул.

— Ну дела… — проворчала Людмила. — Дорогая моя, — поспешила она заверить. — Мы с Ладой подругами были, пообещала я ей, что помогу найти тебе свою судьбу. А ты здесь без мужика чахнешь в этом трактире, вот я и сговорилась с кикиморой однажды. Лучезар и Тимошка-то приходят помогать, однако всё без толку. Себя ты загоняешь больше.

— Вот-вот, — поддакнул дроу зачем-то.

— А ты, отец называется, — указала пальцем молодая ведьма, — подлый манипулятор. Сколько лет тебя не знала и ещё столько же видеть не хочется.

Развернувшись, она попыталась было уйти, но тотчас из-за угла показалась кикимора с громким воплем.

— А-а-а-а, спаси меня! — взвыла она. — Убивають!

— Ври больше, — фыркнула Хира. — И вообще, гнать вас всех на болота дано пора.

— Э… — возмутился банник. — Я ж всё рассказал! Меня-то за что?

— Хорошо, не вас, а её. — Мельхиора кивнула в сторону кикиморы. — Напросилась.

— Хочешь, подсоблю, — поддакнула леди Фрета. — Есть один простенький способ.

Глаза её тотчас запылали магией.

— Не нужно, — отмахнулась владелица трактира, — лучше иди мыться. Запах такой стоит, аж слёзы на глаза наворачиваются.

— Злая ты, — фыркнула та.

— И без тебя знаю, — огрызнулась владелица трактира, уходя обратно в дом.

— Допрыгались, — хмыкнул банник.

— Ещё хоть слово скажешь, сожгу баню твою вместе с оберегом, который привязал тебя к этому месту, — пригрозил маг.

— А я помогу, — поддакнул дроу.

Леди Фрета решила поговорить начистоту:

— Ну и, в чём это мы все провинились перед ней? Никогда в жизни не видела, чтобы Хира так грубила. Наверняка довели её, да?

— Все мы перед ней виноватые, правду скрывали, тем и обидели, — проворчала Людмила. — Как теперь оправдаться?..

— Я первая пойду, — спохватилась кикимора, вспомнив о тайнике на чердаке, где хранился её оберег. — Э, дайте мне немного времени, потом уж вы.

— Идём, дорогуша, попарю тебя хорошенько и воду нагрею вмиг, — позвал банник взрослую ведьму. — А там оно и само как-то образумится.

— Только чур не подглядывать, — проворчала та в ответ, охотно соглашаясь.

— Это как же, не буду, — заверил банник.

Тем временем в подвале в тёмном сыром углу, вооружившись ведрами с водой и мыльным порошком, Валтор Светлоликий мылся, обтираясь куском влажной тряпки.

Спустившись вниз, в поисках амулета кикиморы, Мельхиора застыла на месте, увидев чужую обнажённую спину.

— А, это ты, — отозвался рыцарь. — Я почти не намочил пол. Наверху, — и тут он запнулся. — Друж-жиник? Так, кажется?

— Да, он прилёг, — опомнилась Хира, стыдливо отводя взгляд. — Спасибо, что помог ему плечо вправить.

— Рад помощь, — ответил он. — Ой, помо-чь, — исправился тотчас. Как вдруг мыльная клякса растянулась на полу, едва стекла с его локтя.

— Баня занята, а вонь сильная, хотеть помыться.

— Понимаю, — хозяйка трактира не спешила покидать подвал, чувствуя одновременно желание подойти и, наоборот, пойти прочь.

— Может, я… — начала было она.

— Вода холодная, я привык, — ответил вдруг рыцарь.

— Ой, надо нагреть? — Мельхиора вдруг собралась наверх, но Валтор её окликнул.

— Хозяюшка!

— Да?

— Не подумать о простыне. Полотенце бы, обтереться. И одежда постирать… Если можно?..

— Я сейчас, — махнула рукой Хира, собираясь наверх.

— Да ладно тебе, смущаться, — хихикнула кикимора. — Воду нагреть, эт мы быстро.

В следующий миг из ведра, в которое макнул тряпку рыцарь, повалил пар.

Обжёгшись, тот громко ругнулся и отпрянул, но этим дело не кончилось, поскользнувшись на мыльном полу, полетел вниз — послышался громкий бу-бух.

— Ну вредина, — процедила Мельхиора, спускаясь вниз. — Ещё хоть раз увижу тебя в моём доме — пеняй на себя!

— Да я же не спецательно, — смущённо проронила кикимора. — Хотела помочь. Воду нагреть.

— До ожога?!

— Перестаралася…

— Ладно тебе, Хира, — заступилась за неё баба Фрося. — Вон, в углу в шкафу чистые простыни. Возьми одну, да подай мужику, обернуться, пока сюда другие не припёрлись поглазеть.

— Уй… — проворчал рыцарь, приходя в себя после падения. Ушибив спину, он потёр покрасневшее место.

— Сейчас подам простыню, — вздохнула Мельхиора, пройдя в другой угол подвала, чтобы достать из шкафа сложенный стопочкой кусок плотной ткани.

— Благодарен, хозяюшка.

— Идём, вредина мелкая, — увещевала Ефросинья кикимору. — Большее, что мы можем сделать, это не мешать.

— Угу…

Нечисть тотчас покинула подвал, а Мельхиора прошла к рыцарю и протянула ему простыню, стараясь не глазеть. Заметив её поведение, Валтор улыбнулся, поднимаясь на ноги. В следующий миг молодая ведьма тотчас очутилась в его объятьях и, судя по реакции, не была против такого.

Однако долгожданный поцелуй так и не случился. Всхлипнув вначале, Хира дала волю слезам. Разревелась навзрыд, будто плотину прорвало — не остановить. Опешив от такой реакции, Валтор однако, быстро нашёлся и погладил страдалицу по спине, поняв, что не он стал причиной девичьих слёз, но в его силах принести утешение.

— Всё хорошо будет, — прошептал он, нежно погладив Мельхиору по волосам. — Вот увидеть.

Всхлипывая, ведьма его поправила непроизвольно:

— Увидишь.

— Вижу, — кивнул рыцарь. — Если позволишь, простыню возьму.

Владелица трактира разжала пальцы и её кавалер тотчас накинул ткань на плечи, словно укутал их обоих.

— Как же я устала.

Веселье показалось во взгляде Валтора, едва Мельхиора посмотрела ему прямо в глаза.

— Мы это исправить.

Кивнув, она позволила поцеловать себя, но в этот раз не мимоходом, как случилось некогда на лестнице, а нежно и так трепетно, приятно маняще сладко. И лишь чужое ворчание заставило её нехотя прийти в себя.

— Как видишь, здесь нам не рады, — услышала она певучий голос эльфа, рядом с которым на лестнице в подвал стоял злой дроу, поигрывая желваками на скулах. — Идём.

— Прокляну, — услышала она ворчание матушки сверху, — если не оставишь нас в покое точно прокляну! Подумать только, сорвал турнир, подвязал князя, застращал дочь, чтобы оказаться тут как тут, спасителем. Тьфу!

— Дорогая…

Большего Хира не услышала, так как вновь оказалась в плену страстного поцелуя, и мир словно перестал для неё существовать вовсе.

Эпилог

Год спустя

Вынужденно пересмотрев свои жизненные приоритеты, один всесильный и ужасный дознаватель был вынужден признать, что он стал бесхребетным жалким