на поваленный забор соседки. — Прибыли ваши из гильдии со свинохрюком. А ещё у князя золото украли. Дружинник вызвался вперёд, якобы меня предупредить. На самом же деле ходил тут, выискивал. Крылатушка ему и двинула, когда он к ней в стойло полез. Плечо выбила.

— Какой кошмар, — вздохнула Сребрена. — Кикимора тоже, небось, отличилась?

— Стоит, вон там, наказанная, вместе с домовым. Это они забор снесли.

— Говорила же тебе, гнать их надо на болота.

— Не могу, мамуль.

Позабыв обиды, будто и не было, дочь приобняла маму и повела её в дом.

— Леди Фрета мне помогла немного. Да золото наверняка найдут. Людмиле наговор сделали, она золото ещё сутки чуять будет.

Немного помолчав, дочь обернулась к дому мурзы и тихонько спросила:

— А кто это с тобой? И почему он так пристально на меня посмотрел при встрече?

— Это, доченька, твой отец.

Сказав так, мама поспешила войти в дом, чтобы не отвечать на последующие вопросы дочери.

Глава 25. Совет

Златояра сидела и штопала порванную кухонную штору. По щекам её катились крупные слёзы. Глаза опухли, а лицо покраснело. Муж и сын ещё не вернулись с охоты, и она спешила поскорее привести в порядок хотя бы окно. Ставни, сорванные с гвоздей, стояли внизу. Кусочки оконной рамы были аккуратно сложены в углу, где и стояла кучка стеклянных осколков.

— Ломать не строить, — услышала она ворчливый разговор из окна.

Округлив глаза, застыла, чудом не уколов палец. В последнюю секунду опомнилась и убрала руку из-под занавеси. Игла прошла сквозь ткань, не встретив сопротивления.

— Предатель! — проворчал тоненький голосок.

Моргнув один раз, другой, Яра прокралась к окошку и опасливо выглянула.

— А неча было озорничать. Добьёшься ведь, Хира наша погонит всех на болото.

Прикрыв ладошкой рот, кумушка затаилась, слушая дальше.

Неужели ведьма задумала всю деревню прогнать?

И чьи это голоса. Снаружи никого не видать.

— Тиша вы, хозяйка моя слушает, стоя за стеной, — вклинился в разговор новый участник. Голос его звучал сипло и тихо. — Эх вы, тетери невоспитанные.

— От тетери слышу! — возмутилась пискля.

— Раз уж вы нарушили мой покой, — ворчливо зевнул сиплый голос, — будет вам задание. Иначе не пущу обратно. Простоите, голубчики, сутки другие.

— Да как же… — изумился домовой соседней харчевни. — Ведьма сказала, часиков несколько.

— Так я подпитаю её волшебство, коли не согласитесь, — хмыкнул маленький бородатый старец, появляясь аккурат на подоконнике.

Воскликнув от неожиданности, Златояра отпрянула и чудом на пол не упала, споткнувшись о стул.

— Ну-ну, не пужайся хозяюшка.

— А… — изумлённо спросила она, приоткрыв рот.

— Ведьма ты в седьмом поколении. Потому и видеть можешь нечисть. Да только знания тебе никто не передал и силы в тебе маловато.

— Я? — изумилась Яра. — Да разве возможно?..

— Поди сюды, — сказал старец, указывая перед собой. — Вон тех двоих видишь? Я сам, так сказать, вытащил их из невидимости. А вот кикимору чувствовать должна была хоть как-нибудь. Зудит внутри, да? Когда колдуют рядом.

— Э… — не спешила соглашаться Златояра. Тотчас припомнив злобу свою затаённую, она и впрямь почувствовала, но то был стыд и что-то ещё, но тоже неприятное.

— Однажды сделав гадость другому, берёшь тяжёлую ношу. Совесть, она ведь и наказывать умеет. Сама тебя подталкивает к решениям таким, которые поставить могут в столь неудобное положение. То ударишься, то упадёшь. А зудящее чувство внутри легко спутать с раздражением.

— И всё-то ты знаешь! — ругнулась кикимора.

— Поди больше твоего, — фыркнул старец. — Годиков мне много. Поболя, чем дому этому. Прапрабабка Яроньки привезла меня с собой из соседнего селения, а тому поди уже тысяча лет стукнула. Вот и считай.

— Тоже мне, счетовод, — не повелась кикимора. — И что с того. Ну много лет, а ума сколько?

— Кто это говорит? — надумала наконец вмешаться в разговор Яра. — Что за зелёные лохмы и наряд? Карлица?

— Кикимора это. Бабуля Мельхиоры привязала к дому своему нечисть всякую, чтобы в те в Круговерти не лютовали. Да сдерживала их всячески. Усмиряла. Поручениями занимала. А как умерла она, так те совсем от рук отбились. Благо хоть, Мельхиора ведьма сильная, хоть и приструнить их не желает. Свободу дала им, вот и распустились совсем.

— Сам ты распустился! — надулся трактирный домой. — Вон, космы какие.

— Да, да, — вздохнул старец. — Ладно уж, идите к себе, а окном с оградой я разберусь. Подмогну хозяйке моей, а то домашние скоро прибудут, а печь не растоплена. Кушать чаво собираетесь? И меня покормили бы. Блюдце с молоком давно не ставили. Забыли обо мне совсем, так хоть крошку со стола перехвачу, али кусок какой вкусный на тарелке останется после трапезы.

Покинув смотровой пост у окна, Златояра пристыжено отправилась к печке. И впрямь, кушать приготовить не помешало бы.

А то последнее время она сама не своя. Об одном только и думает. Как бы насолить Мельхиоре.

Застыв ненадолго, она попыталась припомнить причину обиды и… Не смогла. Сребрена вечно пропадает невесть где. Мельхиора зла не творит, только живёт рядом. Да. Сын влюбился в ведьмину дочь, так и чего? Получается, Яра — тоже не простая сельчанка.

Вздохнув, кумушка ощутила тяжёлый валун на сердце, а ещё стыд за своё поведение, припомнив недавнюю вечерницу.

— Решено! — улыбнулась она. — Ежели поможешь мне с окном и оградой, тоже оладушков напеку и тебя угощу, но после того как горшочек с картошкой поставлю. Мяса немножко с прошлой трапезы осталось, да яйца пожарю. Сейчас-сейчас.

— Сил у меня малёхо осталося, подпитать бы...

— И как же?

— Покорми меня да блюдце с молоком поставь у печи. А дальше расскажу.

Кивнув, Яра охотно исполнила совет. Не прошло и получаса с делами было покончено. Дом снова был целёхонек, будто не было недавнего события. Забор тоже ровненьким рядком стоял на прежнем месте. Картошка с салом и грибами в горшочке томилась в печи. Яйца шкворчали на сковороде, снятой с огня. Осторожно опустив посуду на деревянную дощечку, Яра охотно поблагодарила своего помощника.

— Извиниться не забудь. Душу облегчишь и новой жизнью заживёшь, будь уверена. Добро, оно ведь силами питает…

Не успел он договорить, как за дверью послышался привычный шум. Сын и муж сбивали грязь с сапог, сидя на лавке.

— Зайду вечерком к ним, обещаю.

Тяжело вздохнув, Златояра почувствовала небывалый прилив сил.

— Картошка уже готова, — подсказал домовой.

— Точно! — опомнившись, хозяюшка подхватила рушник и кочергу. — Оладушки уже после ужина сготовлю. Жаль, не успела до прихода родных.

Едва домовой получил вновь свободу движения, трактирная утварь тотчас осела на свои места. Мельхиора удивлённо всплеснула руками.

— Хорошо хоть, холуи твои ничего