из этого не увидели, — проворчала Сребрена, стоя рядом с дочерью. — Уже ушли домой, вычистив печь. Да воды в баню натаскали вместе с Валтором.

Дочь обижено обернулась к матушке и не спешила ей отвечать. До сих пор она молча доливала воды в сусло для кваса да подсыпала сахар маленькими желтыми кусочками.

— Брось, — позвала её Сребрена. — Ну промолчала об отце. Знаю, виновна. Неужели после разлуки не поговоришь со мной?

— А есть в этом толк? — удивилась дочь. — Сколько раз я умоляла тебя рассказать, кто мой папа. Ты же всегда отмалчивалась.

— Дознаватель он из Кхуге! — фыркнула взрослая ведьма. — Сбежала я от него, испугавшись. Напортачила с заданием от гильдии. Глупая была. И признавать свою ошибку не хотела. А ты? Давно ли с Ярой по душам говорила? Давно бы уже примирились. Так нет же. Дуетесь друг на друга.

— Это не одно и то же! — гневно воскликнула дочь. — Не сравнивай!

— Тоже мне, — фыркнула Сребрена. — Мне, вон, предсказание сделали, что я молодой умру.

— О, ну конечно, — закатила глаза Хира. — Сколько я ещё будешь повторять эту историю?

— Но это ведь правда! Прорицатель наш не соврал! Я после него тоже гадала…

— Да врёт он, — не выдержала дочь. — Глава гильдии хотел тебя подле себя держать. Я делала расклад. Теперь-то мне стало ясно, что за незнакомец покажется подле тебя. Ох и мама мне попалась…

— Не говори так! — вознегодовала та. — Как ты можешь?

— Да ты бросила меня с бабушкой, едва мне стукнуло шесть. Я тебя почти не помню, чтобы мы проводили вместе время в детские мои годы. Только Ладушку и её заботу, рецепты. Учила меня она, а не ты.

— И привязала к этому месту, — фыркнула старшая ведьма. — Хороша же заслуга.

— Не говори так.

— Ладно, прости, — повинилась мать. — Да, я плохая, никчёмная. Довольна?

— Была бы, если бы ты впрямь себя такой посчитала. Говоришь ведь только для моего успокоения.

— А что мне было делать? Ну, не могу я в глуши жить. Не могу! Не хочу я заниматься трактиром. Так ещё и соседка козни строит и смотрит на меня волком из-за ограды. Что мне было делать?

— Хотя бы забрать меня с собой.

— Тогда бы ты ещё сильнее меня возненавидела, — не согласилась мать. — Как бы я нас обеих содержала?

— Нашли бы решение, я уверена, — ответила Хира. — И вообще, зачем папенька пожаловал именно сейчас? Нужно что-то?

Покраснев, Сребрена показала руку.

— Что это? Проклятье, которое лишит тебя жизни?

— Наоборот, это брачный рисунок. Мы теперь с ним связаны.

Отставив чашку с сахаром на тумбу и вытерев руки об рушник, Мельхиора схватила маму за руку и внимательнее пригляделась к руническим письменам.

— Сложная магия. Вижу только, что силы вы на двоих делите. Так он — что? На чары твои позарился?

Хмыкнув, Сребрена чудом сдержалась от оскорбительной гримасы.

— Дочь, — протянула она, — это я у него черпаю силы. Он ведь дроу. И ему подвластна магия времени.

Отпустив мамину руку, Хира вздохнула.

— Тогда тем более не понимаю, почему ты столько времени от него бегала и мне познакомиться с ним не позволяла?

— Откуда мне было знать, каковы его намерения!

— А сейчас ты его простила и полюбила? Двадцать лет спустя?

— Двадцать два, если быть точнее.

— И? — Дочь не позволила себя сбить с толку. — По существу.

— Он прибыл на турнир, где участвовала я. Оказалось, он…

— Оказалось, он любил тебя всё время, но что-то мешало ему приехать.

— Работа мешала. Работа…

— О! — не поверила Мельхиора.

— Мятежников ловил, он ведь дознаватель… — неуверенно оправдалась мать.

— Да, да, — отмахнулась Хира. — Уже слышала.

— Ладно тебе ворчать. Вот придёт, сама у него всё и узнаешь! А я больше не могу терпеть твоё порицание. Подумать только, дочка отчитывает мать?

Всхлипнув, хозяйка трактира поспешила отвернуться.

— Двадцать лет у меня, считай, не было ни мамы, ни отца. И я же в этом виновата оказалась…

— Ну, родная моя… — Подойдя ближе, Сребрена попыталась приобнять доченьку, но та отошла в сторону и воззрилась на неё недовольно.

— Перестань. Сейчас уже поздно что-то менять. Комнату займёшь гостевую и делай что хочешь, но только мне не мешай.

— Вот и ладно! — фыркнув напоследок, старшая ведьма тотчас покинула кладовую, в которой Мельхиора разводила сусло для новой порции кваса.

Тем временем в доме мурзы царила гробовая тишина.

— Я разве о таком договаривался? — наконец нарушил молчание дроу. — Что это за балаган вы устроили? Казнь? Как мне оправдаться, если обман раскроется?

— Не раскроется, — льстиво заверил его Хатмир-мурза. — Я всё предусмотрел.

Острый взгляд дознавателя прошёлся по ростовщику, будто тот был противной букашкой.

— Не говорил я о казни, — ответил князь. — Вот те крест. Лишь дружинника припугнул, чтоб тот не вмешивался.

— Дружинник? — заломил бровь дроу. — Кто таков?

— Всеволод Ростиславович…

— Тот, которому плечо выбило? — кивнул Крэйн. — А дальше?

— Ответственный, холостой.

— Сватается к моей дочери?

— Этого я не знаю.

— Однако сердечные его помыслы видны как на ладони, — добавил мурза, надеясь смягчить тон разговора.

— Пристаёт?

— Да зачем же ему! — воскликнул князь.

Новый острый взгляд, и оба ответчика опустили глаза вниз.

— Рвался спасти её, едва узнал, что супротив неё бояре сговорились.

— Заступник — это хорошо. Похвально. Но их союз я не одобряю. Сегодня же отошлёшь его.

— Да как ведь… плечо… — подсказал мурза, в конце фразы совсем стушевавшись. — В седле ему не поскакать с такой рукой.

— Пусть на телеге, вон, с теми свинарями и поедет в Коржу-на-круче, так кажется.

— Да, так.

— Задание ему дай, сопроводить семью.

— Им бы переночевать хоть.

— Где угодно, но только не в трактире моей дочери, — строго наказал Крэйн. — А мне ещё с гильдейскими разбираться.

— Дык, что сказать-то? — напомнил мурза.

— Всё и сказать, как вы придумали. Только меня не упоминайте. Обмолвитесь хоть словом о моём участии, или же если дочь и супруга вычислят обман, я отменю договор между славичами и королевской династией Кхуге. Мой брат найдёт, кому поставлять драгоценные камни. Да хоть на ненавистный нам остров Кундос.

Кивнув, князь переглянулся с ростовщиком.

— Пошли своего сына за конюхом. Пусть он вернётся с новой телегой к утречку. К тому времени мы и выйдем, огласим моё решение.

— Есть предложение.

— Какое?

— Наказать кого-то всё равно придётся.

— Придётся, — со вздохом признался князь. — Но кого? Конюха? Мурзу?

— Э…

— Гоблина, которого эльфийский маг из Арнгасса, Лурьесс, неспроста притащил в Круговерть.

Дроу вздохнул, отчётливо понимая, мастерству манипуляций сидящим перед ним ещё учиться и учиться.

— Но как он связан с кражей золота?

— Никак.

После недолгого молчания, Крэйн нехотя пояснил.

— Достаточно только ослабить