просто не знала, что та женщина, которую она искала, больше здесь не живет.

Он молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. И, возможно, так оно и было. Он никогда не видел меня такой. Спокойной. Логичной. Отстаивающей свои границы.

— И что вы ей ответили? — спросил он тихо.

— Я ответила ей правду. Что она — незваная гостья в моем доме. Что ее статус вашей фаворитки — явление временное. И что я, в отличие от нее, ношу вашу фамилию и являюсь хозяйкой этого поместья. Я была невежлива? Возможно. Но я лишь отвечала на ее агрессию. Или я должна была молча сносить оскорбления в собственном доме? Этого вы от меня хотели? Чтобы я подставила вторую щеку, пока ваша любовница вытирает об меня ноги?

Он отвернулся и прошелся по комнате. Он был в замешательстве. Его привычная картина мира, где была блистательная, остроумная Изабелла и унылая, безвольная Сесилия, рухнула.

— Вы не должны были вступать с ней в перепалку, — сказал он наконец, останавливаясь у окна. — Вы должны были просто… проигнорировать ее. Позвать Дженнингса.

— Проигнорировать? — я снова горько усмехнулась. — Милорд, я игнорировала ее и вам подобных слишком долго. И посмотрите, к чему это привело. К тому, что любая посторонняя женщина считает, что имеет право врываться в мой дом и оскорблять меня. С этим покончено.

Я сделала шаг к нему.

— Послушайте меня, лорд Алистер. И послушайте внимательно. Я не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Вы можете иметь столько любовниц, сколько вам будет угодно. Мне. Все. Равно. Но у меня есть одно условие.

Он медленно обернулся. В его глазах горел холодный огонь.

— У вас есть условия?

— Да. Одно. Чтобы ноги ни одной из этих женщин не было в моем доме. Встречайтесь с ними где угодно. В городе, в охотничьем домике, хоть на Луне. Но это поместье — моя территория. Здесь хозяйка — я. И я не потерплю здесь присутствия ваших… дам. Это ясно?

Мы стояли друг против друга, и воздух в комнате, казалось, потрескивал от напряжения. Я бросила ему вызов. Прямой, открытый, бескомпромиссный.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Я видела, как в его голове борются гнев, удивление и… что-то еще. Что-то, чего я не могла понять.

Я ожидала взрыва. Крика. Угроз.

Но он ничего не сказал.

Он просто смотрел на меня, и его лицо снова стало непроницаемой маской. Он не нашел, что ответить. Моя логика была безупречна. Моя позиция — обоснована. Он пришел сюда, чтобы отчитать меня за невежливость, а в итоге был вынужден выслушать обвинения в адрес своей протеже.

— Мы закончили, — сказал он наконец. Голос его был ровным, лишенным всяких эмоций.

Он развернулся и вышел из комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна, тяжело дыша. Ноги подкашивались, и я опустилась на край кровати.

Я не знала, победила ли я. Он не согласился с моими условиями. Но он и не отверг их. Он просто ушел. Ушел, потому что впервые за все время брака он не знал, что сказать своей жене.

Глава 16

После ухода Алистера я еще долго сидела в тишине, прислушиваясь к биению собственного сердца. Буря миновала, не причинив мне вреда. Более того, я почувствовала, что расстановка сил в этом доме снова изменилась. Он пришел в ярости, готовый испепелить меня, а ушел… озадаченным. Это было даже лучше, чем победа в споре. Я посеяла в его голове сомнение.

Но я знала, что нельзя расслабляться. Изгнание Мирты, столкновение с Изабеллой, жесткий разговор с мужем — все это были разрозненные битвы. Пришло время для генерального сражения. Нужно было окончательно и бесповоротно установить в доме свою власть и свои правила. Хватит партизанской войны. Пора объявлять новый закон.

На следующее утро, после пробежки и завтрака, я подозвала к себе Полли. Девушка, после вчерашней сцены с баронессой, смотрела на меня с таким обожанием, что это даже немного смущало. Она стала моей тенью, моей самой преданной последовательницей.

— Полли, — сказала я, отставляя пустую тарелку. — Передай, пожалуйста, мистеру Дженнингсу, что я хочу видеть всех слуг. Всех до единого. Через полчаса. В главном холле.

Глаза горничной округлились.

— Всех, миледи? И кухарок, и конюхов, и прачек?

— Всех, кто получает жалованье в этом доме, — подтвердила я. — Скажи, что это приказ леди Вудсборн. И он не обсуждается.

— Слушаюсь, миледи! — она почтительно сделала реверанс и вылетела из комнаты, чтобы разнести эту невероятную новость.

Общее собрание слуг. Такого в поместье Вудсборн не было со времен