для такого большого растения. Или, может, он и вправду был мертв окончательно…

Я работала до самого обеда. Я расчистила небольшой участок розария, обрезала еще несколько кустов. Каждый раз я пыталась повторить свой трюк, вкладывая в землю тепло и энергию. Я ужасно устала. Все тело болело. Но это была приятная усталость.

Когда я вернулась в дом, грязная, уставшая и голодная, на меня снова смотрели как на привидение. Но теперь в этих взглядах было меньше насмешки и больше… недоумения.

На следующий день я снова пошла в сад. И послезавтра. Это стало моим ритуалом. Утренняя пробежка, завтрак, а потом — несколько часов в розарии. Я расчищала дорожки, убирала сухие листья, обрезала мертвые ветки. Артур, видя мое упорство, принес мне хорошие перчатки, новые инструменты и тачку с лучшим перегноем. Он ничего не говорил, но я видела, что он наблюдает за мной.

— Зачем вы это делаете?

Однажды, спустя почти неделю такой работы, я услышала за спиной голос. Я обернулась. Это была Полли. Она стояла на краю розария с кувшином воды и стаканом.

— Принесла вам попить, миледи, — смущенно сказала она. — Вы, наверное, устали.

— Спасибо, Полли, — я с благодарностью взяла стакан. Вода была прохладной и вкусной. — Это очень мило с твоей стороны.

— Так зачем? — повторила она свой вопрос, глядя на мои руки в земле. — Это же так… грязно.

Я посмотрела на дело своих рук. На расчищенный клочок земли, на аккуратно обрезанные кусты.

— Мне нравится видеть, как что-то меняется к лучшему, — ответила я. — Как из запустения и беспорядки рождается порядок и красота.

Она не поняла. Я видела это по ее лицу. Но она кивнула.

— Мирта… она бы никогда…

— Мирты здесь больше нет, Полли, — мягко сказала я. — Теперь все будет по-другому.

Я работала в саду каждый день. И каждый день проверяла тот первый, самый безнадежный куст. И ничего. Он оставался таким же мертвым. Я уже почти отчаялась, решив, что моя магия — это просто самовнушение, которое сработало один раз на маленьком комнатном цветке.

А потом, на десятый день, я увидела нечто.

Я, как обычно, опустилась на колени, чтобы в очередной раз подкормить куст своей энергией. И замерла. На одной из трех сухих, казалось бы, безжизненных веток, прямо у самого среза, проклюнулась почка. Крошечная, почти невидимая. Но она была не сухой и коричневой. Она была зеленой. Живой.

У меня перехватило дыхание.

— Получилось… — прошептала я. — Получилось!

Я коснулась ее кончиком пальца, боясь, что она исчезнет. Нет, она была настоящей. Твердой, упругой, полной скрытой силы.

В этот момент я не чувствовала себя Инной, попаданкой из другого мира. Я даже не чувствовала себя леди Сесилией, несчастной женой. Я чувствовала себя… творцом. Волшебницей. Человеком, который смог вернуть жизнь тому, что все считали мертвым.

Я рассмеялась. Впервые за все это время. Громко, свободно, счастливо.

И я не знала, что из окна своего кабинета, скрытый за тяжелой шторой, за мной наблюдает мой муж. И что на его холодном, непроницаемом лице впервые отразилось нечто большее, чем простое любопытство. Удивление. Почти шок. Потому что он тоже считал этот розарий мертвым. И он был единственным, кто знал, что именно этот куст его мать любила больше всех остальных.

Глава 14

Моя маленькая победа в саду окрылила меня. Это было зримое доказательство того, что я на правильном пути. Каждый день я начинала с пробежки, которая уже не казалась пыткой, а затем шла в свой розарий. Крошечная зеленая почка на старом кусте стала моим талисманом. Я ухаживала за ней, говорила с ней, подпитывала своей магией, и она росла, превращаясь в маленький, но сильный побег.

Жизнь в доме тоже потихоньку налаживалась. Слуги, лишившись своей предводительницы Мирты, работали как заведенные, боясь моего тихого, но внимательного взгляда. Я не кричала, не наказывала. Я просто присутствовала. И этого, как оказалось, было достаточно.

Я думала, что у меня есть время. Время, чтобы укрепить свои позиции, привести в порядок тело и дом, прежде чем вступать в открытое противостояние с внешним миром.

Я ошибалась. Внешний мир решил нанести визит сам. Без предупреждения.

Это случилось после обеда. Я сидела в Синей гостиной — теперь это было мое любимое место в доме, светлое и чистое, — с книгой о травах, когда в холле раздался шум. Громкий, требовательный стук в дверь, суетливые шаги Дженнингса, а затем — высокий, мелодичный, но пронизанный высокомерием женский голос.

— …не нужно докладывать! Я уверена, лорд Алистер