Я спустилась по узкой каменной лестнице, ведущей в подвалы. Здесь было прохладно и пахло сыростью, землей и чем-то кислым. Воздух был неподвижным и тяжелым. Я шла по тускло освещенному коридору, заглядывая в открытые двери. Вот винный погреб с рядами пыльных бутылок. Вот ледник, откуда веяло холодом. А вот и она — главная кладовая.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса. Я подошла на цыпочках.

— …говорю тебе, этот сыр — высший сорт! — это был незнакомый мне мужской голос, вкрадчивый и маслянистый. — Трактирщик «Хромого лиса» даст за него двойную цену. А лорду подсунем тот, что попроще. Он все равно разницы не заметит.

— Тише ты, глотка луженая! — прошипел знакомый скрипучий голос Мирты. — Услышит еще кто…

— Да кто тут услышит? — хмыкнул мужчина. — Хозяйка твоя в парке салом трясет, лорд в городе. Мы тут одни. Так что, по рукам? Половина — моя, половина — твоя.

— Ладно, — после недолгой паузы согласилась Мирта. — Только муку в этот раз бери из дальнего мешка. И взвесь ровно, чтобы недостачи не было. Флетчер — та еще ищейка.

— Будет сделано, Мирта, не переживай. Сработаемся.

Я отступила от двери. Кровь стучала в висках, но не от гнева. От холодного, хищного азарта. Попались, голубчики. Прямо с поличным!

Я не стала врываться с криками и обвинениями. Это было бы слишком просто. Слишком… в стиле старой Сесилии, которая устроила бы истерику и в итоге осталась бы виноватой. Нет, я сделаю все по-другому.

Я громко кашлянула и, не дожидаясь реакции, решительно толкнула дверь.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти художника. Посреди кладовой, заставленной полками с банками, мешками и ящиками, стояла Мирта. Ее лицо, обычно кисло-презрительное, было искажено смесью страха и ярости. Рядом с ней топтался приземистый, краснолицый мужчина в засаленном жилете, державший в руках огромную головку сыра. Судя по всему, один из поставщиков. Увидев меня, он замер, как мышь, застигнутая кошкой, и попытался спрятать сыр за спину, что было довольно нелепо, учитывая его размеры.

— Миледи! — выдохнула Мирта, первой приходя в себя. — Что вы здесь делаете?

— Доброе утро, Мирта, — произнесла я ледяным тоном, обводя взглядом помещение. — И вам, сударь. Какая интересная у вас тут… торговля.

Мужчина побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он что-то пролепетал, похожее на «я-просто-зашел», и, бросив сыр на ближайший мешок, пулей выскочил из кладовой, едва не сбив меня с ног.

Мирта осталась одна. Она выпрямилась, и на ее лице снова появилась привычная маска надменности. Она решила идти в атаку.

— Не понимаю, о чем вы, миледи. Этот человек просто привез продукты. А вы своим появлением…

— Я своим появлением помешала вам обворовывать моего мужа, Мирта, — спокойно прервала я ее. — Я все слышала. Про сыр, про трактирщика, про муку из дальнего мешка.

Ее лицо на мгновение дрогнуло. Всего на мгновение. Но я увидела. Я увидела страх в ее глазах.

— Это возмутительная клевета! — взвизгнула она. — Вы… вы все не так поняли! Я пожалуюсь лорду! Он не поверит ни единому вашему слову!

— Возможно, — согласилась я. — Лорд мне не доверяет. Но, видите ли, в чем дело, Мирта… Мистеру Флетчеру он доверяет. И его бухгалтерским книгам.

Я сделала шаг вперед и провела пальцем по полке. На нем остался толстый слой пыли, но сквозь него виднелись аккуратные этикетки.

— Давайте-ка посмотрим, — проговорила я задумчиво, прохаживаясь вдоль стеллажей. — Вот, например, банки с персиковым джемом. Судя по записям, которые я вчера попросила у Флетчера… — я сделала вид, что вспоминаю, хотя прекрасно помнила каждую цифру, — …было закуплено двадцать банок. Двадцать первого числа. Сегодня двадцать восьмое. Неделя прошла. Сколько, по-вашему, мы должны были съесть за неделю? Две? Три?

Я остановилась и взяла в руки одну из банок.

— А здесь их всего десять. Куда делись еще десять банок, Мирта? Неужели у нас в доме завелись такие прожорливые мыши?

Она молчала, сжав губы.

— А вот мешки с сахаром, — продолжила я свой обход. — Закуплено пять. Я вижу только три. И один из них наполовину пуст. А вот масло… дорогое, из столицы…

Я не обвиняла. Я просто констатировала факты. Сухо, методично, как следователь на допросе. Я видела, как с каждым моим словом с нее слетает спесь. Она поняла, что я пришла подготовленной.

— Это… это все инсинуации, — прошипела она, но ее голос уже не