ты о Билле, который вот такой огромный и с бородой? — осторожно уточнил он.

— И как коленка лысый, — подтвердил Рольф.

— Офигеть, — выдохнул Джесси. — А Маурисио?

— У него алиби, — Рольф принялся за еду. — Похоже, это не связанные между собой события.

— Наверное… — у Джесси снова завибрировал телефон. — Ой, прости, пожалуйста, — он разблокировал экран.

— Ты уехал на гонки, не поставив в известность маму? — подколол его Рольф.

— Что? — не понял Джесси. — А, нет, она привыкла, что я вечно в разъездах. Они с отцом делают ремонт в доме и добрались до моей комнаты, — он вздохнул. — И теперь наш семейный чат буквально сотрясается от миллионов фото и вопросов "Тебе это надо?". Причем если я отвечаю, что надо, мне тут же начинают перечислять причины, почему от вещи нужно избавиться. А если пишу, мол, выбросьте или в переработку сдайте…

— То выслушиваешь целую лекцию, почему это надо оставить, — кивнул Рольф. — Моя совершенно такая же. Причем она трижды в год делает Hauptreinigung, генеральную уборку, и каждый раз пересылает мне фото моих вещей. И сам понимаешь, что ответ: "Посмотри, нашу прошлую беседу, с тех пор мое мнение не поменялось," — не прокатит.

— Мне кажется, они просто боятся, что однажды в их домах не останется наших вещей, — предположил Джесси. — Когда я купил квартиру в Лондоне и приехал за вещами, мама и отец ходили за мной по пятам. Так достало это, я чуть не спросил, неужели они думают, что я собираюсь фамильное серебро утащить. А потом увидел, что мама смотрит на кубок, что я получил в средней школе за участие в викторине, и все понял, — он пожал плечами. — Дурак я, да?

— Ты узнаешь это, только когда заведешь собственных детей, — Рольф не мог браться анализировать родительскую логику. Просто не было такого опыта. — Я только, знаешь, что понял? Что надо им звонить. Я когда первый свой контракт в Формуле Один подписал, наверное, на полгода с их горизонтов пропал. Думал, а зачем тревожить звонками, они же меня каждые вторые выходные на экране телевизора видят. И о моей жизни все знают. А я то в джетлаге, то в цейтноте, иногда не могу сразу сообразить, сколько сейчас времени. Позвонил случайно — не на тот контакт ткнул, а мама обрадовалась до слез.

— Наверное… — задумчиво протянул Джесси, все еще смотря на экран телефона.

— Что такое? — поинтересовался Рольф. — Она решила выбросить дорогую тебе безделушку?

— Да нет… — протянул Джесси. — Цепляет что-то… Зачем, ты говоришь, Билл на Пио напал?

— Ограбить хотел, — повторил Рольф. — Но ничего не взял, потому что налички не нашел, а часы и телефон не так легко продать.

— А почему драгоценности не взял? — Джесси нахмурил брови, взбил волосы. — У Ломбардо ж один бриллиант в перстне на несколько десятков тысяч долларов тянет.

— Ты разбираешься в камнях? — изумился Рольф.

Джесси закатил глаза.

— Рольф, у меня есть мама, — сказал тоном учителя, вынужденного объяснять прописные истины. — А она любит драгоценности. Не маниакально, но папа сейф для хранения ее украшений купил. Хотя там нет чего-то супердорогого, но каждое кольцо мама выбирает тщательнее, чем другие люди дома или машины. Она, а соответственно, и мы знаем о камнях все, ну или почти все.

— Однако затейливые у вас хобби, — хохотнул Рольф.

— Да я по жизни им обескуражен! — согласился с ним Джесси. Он тоже явно “заразился” словечком. — Но вернемся к Пио. Билл проник в его номер, тюкнул спящего по башке… или не спящего?

— Понятия не имею, меня об этом не спрашивали, — пожал плечами Рольф.

— Ладно, пофиг, — отмахнулся Джесси. — Не так это и важно. Продолжим. Проник, тюкнул. И что, вообще с пустыми руками ушел?

Рольф задумался. Пытался вспомнить фотографии из номера Пио. Ювелирки на видных местах не было, но, может, Пио цацки на ночь не снимал?..

— ОЙ! — раздалось сзади. — Вы же Рольф Ритбергер! Ой!

— Привет, — Рольф развернулся к окликнувшей его девушке.

Молоденькая совсем, она полными восторга глазами смотрела на него. Хорошенькая, и такая рыжая, что, казалось, еще чуть-чуть — и ее волосы вспыхнут.

— А можно автограф? — несмело спросила девушка, протягивая блокнотик. — Ой, а у меня ручки нету…

Она так искренне расстроилась, что Рольф решил позвать официанта и попросить ручку у него.

— У меня есть, — пришел на выручку Джесси, протягивая ручку.

— Спасибо, — девушка, кажется, была готова броситься Джесси на шею.

Рольф перелистал плотные странички блокнотика в поисках чистой странички.

— Вы рисуете? — поинтересовался, разглядывая запечатленную на бумаге морскую пену и одинокую ракушку, выброшенную на песок.

— Пытаюсь научиться писать акварелью, — девушка зарделась, ее щеки стали почти такого же цвета, как волосы. — У меня не очень получается.

— Да нет, очень даже неплохо, — Рольф показал Джесси рисунок Эйфелевой башни, украшенной олимпийскими кольцами в честь недавних Игр. — О, это Сена? — показал на следующий рисунок, где по реке неспешно плыла баржа, а на берегу высились узнаваемые башни Нотр-Дам-де-Пари.

Джесси как-то странно побледнел, будто выцвел. Может, на фоне рыжеволосой, одетой в ярко-синее легкое платье девушки так показалось?

— Да, она красивая река, — девушка сама перелистнула несколько страничек. — А это вы, — сказала с гордостью. — Вчера.

Действительно, шлем был Рольфа. И машина его, хоть и нарисованная всего несколькими размытыми мазками. Как фотография на долгой выдержке, где неподвижные предметы видно четко, а остальное становится просто цветными пятнами. Это было необычно и завораживающе красиво.

— Как интересно, — Джесси тоже посмотрел на рисунок. — Можно сфотографирую?

— Я и подарить могу, — сказала девушка и растерянно посмотрела на Рольфа.

— Мне понравилась Эйфелева башня, — пришел ей на помощь Рольф. Он не лукавил, рисунок и вправду чем-то цеплял.

— Хорошо, — девушка решительным движением вырвала странички из блокнота. — А вот тут расписаться можно, — она показала на рисунок отеля Марина-Бей. Три огромные здания — "ноги", и лежащий на них "корабль" с гигантским открытым бассейном.

— А я хочу ваш автограф, — сказал Джесси, когда Рольф подписал рисунок “Очень милой Ирэн” — так назвалась девушка.

— Тут есть, — она показала на крохотного котика, взбиравшегося на заглавную букву И. — И на вашем тоже.

— Отлично, тогда осталось сделать фото, — Джесси протянул руку, и Ирэн с готовностью вложила в нее свой телефон.

— Кажется, я начинаю понимать насчет рыженьких, — протянул Джесси, когда Ирэн вышла из кафе и растворилась в толпе, только синее платье да рыжий локон мелькнули.

— Если бы не надо было сразу после Гран-При уезжать, я бы у нее контакт бы попросил, — Рольф посмотрел на рисунок. — Положишь в свой блокнот? В моем бардаке помнется весь.

— Да, конечно, — Джесси забрал рисунок, вместе со своим