тут же расперла желудок. Несчастный орган взорвался болью. Рольф переждал — знал, что через полминуты все пройдет. Прикрыл рукой рот, как можно тише отрыгнул воздух. Бросил пустую бутылку в накопитель пластикового мусора, открыл вторую, сделал пару неспешных глотков.

— Негазированную в желудке не удержал бы, — пояснил свои действия.

— Я принесу тебе протеиновый коктейль, — предложила Эмбер.

— Нет, пока не смогу, — Рольф пил воду маленькими глотками. — Я поем. Попозже.

— Как руки? — Эмбер и сама понимала, что пока организм Рольфа не готов усваивать пищу. Тут бы водный баланс восстановить.

Кстати о балансе. Рольф залез в ящик, куда обычно убирал телефон, выудил оттуда тубу с шипучими таблетками электролитов. Он терпеть не мог их “приятный ненавязчивый вкус лесных ягод”, но сейчас придется смириться.

— Руки нормально, — сказал, пропихнув таблетку в горлышко бутылки. Для этого пришлось разломить ее пополам.

— Что все-таки случилось? — хотела знать Надин. — Полицию Жерар ведь вызвал не для того, чтобы вас угомонить.

В боксах в это время суток обычно уже было пусто, ну, при условии, что в квалификации никто не убрался в стену и машину не притащили в виде обломков. Но сегодня никто не торопился уходить в отель, и сейчас ответа ждали не только Надин и Эмбер, а еще два десятка человек.

— Он признался, что ударил Пио, — как же трудно было говорить это.

Эмбер вскрикнула, прижала ладони к щекам. Они с Биллом дружили. Их бы заподозрили в романе, если бы не разница в возрасте — Эмбер была лет на пятнадцать старше. Хотя что такое пятнадцать лет для чувств, так что предположения о романтическом характере их дружбы нет-нет да всплывали.

— Он сам это сказал, — повторил Рольф. — Прости, Эмбер.

Он обошел ее, оставив стоять посреди бокса. Некрасивая — слишком высокая, нескладная, со скучно-белыми волосами, как правило, гладко зачесанными назад, без капли макияжа. Рольф успел заметить, как Надин обнимает ее за плечи.

* * *

Душ помог окончательно прийти в себя. Рольф переоделся в свои вещи и двинулся прочь от моторхоума.

Надо было поесть. А потом… потом Рольф собирался бродить по набережным Марина Бей, пока не кончатся силы. Заснуть этой ночью получилось бы только под транквилизаторами.

Смех Джесси он услышал за пару минут до того, как заметил три темные фигуры, сидящие на перилах ограждения.

— Вы чего режим не соблюдаете? — спросил Рольф, подойдя к живописной группе. Конечно же, Тоби, Чарли и Джесси. Сидят, как птицы на жердочке, и болтают о чем-то.

— Вот ты зануда! — отмахнулся Чарли. — Мы обсуждаем очень важный вопрос: кто лучше, брюнетки или блондинки.

— Рыжие, — не задумываясь, ответил Рольф.

— Выкрутился, гад! — восхитился Джесси. — Ну а если нет рыжих. Только блондинки и брюнетки, кого выберешь?

— А зачем выбирать? — не понял его Рольф. — Я заберу обеих, пока вы перебором занимаетесь.

— Заберешь, ага, — фыркнул Тоби. — Раскатал губу, закатай обратно.

— Ну вообще с современными девушками вопрос о блондинках или брюнетках уже почти утратил актуальность… — вздохнул Чарли. — Они же хамелеоны. Сегодня один цвет волос, завтра другой. А послезавтра вообще афрокудри нарастила и фиолетовая.

— Вот поэтому я не завожу долговременных отношений, — тоном знатока заявил Тоби. — Я наслаждаюсь женской красотой здесь и сейчас и лишен необходимости отвечать на вопросы, мол, стало ли лучше после похода в салон красоты. Как вообще можно на него ответить и не нарваться на скандал?

— Ты поэтому передумал жениться? — спросил Чарли.

Кларк был непривычно тихий сегодня. Сидел на заборе, как нахохлившившийся под проливным дождем воробей. Острые лопатки, хорошо видные сквозь футболку, добавляли сходства с растрепанными крыльями.

— Нет, я передумал, потому что оказалось, что ей был нужен только статус жены чемпиона Формулы Один, — вздохнул Тоби. — На меня лично, как выяснилось, чихать она хотела.

— Надо же, — отозвался Джесси. — Я думал, что в гонщиков девушки влюбляются сразу и до беспамятства.

— Я тоже был в этом уверен, — Тоби развел руками, будто бы здоровенный орел разминал крылья.

— Слушайте, вам этот забор чем-то особенно дорог? — Рольфу надоело стоять перед ними столбом. А взбираться на жердочку четвертым в ряд не хотелось. Задница еще от сидения на жестком полу в себя не пришла.

— Нет, забор как забор, — пожал плечами Чарли.

— Место тут тихое, автографы каждую секунду не просят, — обозначил свои критерии выбора забора Тоби.

— Ветерок с моря поддувает, хоть немного посвежее, — добавил Джесси.

— Во-первых, время к одиннадцати, и даже самые влюбленные фанатки уже ушли танцевать в ночные клубы, — Рольф загнул палец. — Во-вторых, в лобби отеля или кафе есть кондиционер, и там поддувает действительно прохладным. В-третьих, вы в кокпитах зады на жестком не отсидели еще? — загнул еще два.

— Гад ты, — припечатал Тоби. — Я теперь тоже в ночной клуб хочу.

— Нам нельзя, — возразил Чарли. — Нам завтра выяснять, кто чемпионом станет… — он пристроил локти на коленях, уложил на ладони голову. Облюбованный ими забор был далеко от фонарей, но они были в городе, а значит, тьма не была совсем непроглядной, так что Рольф прекрасно видел играющие на его щеках желваки мышц.

— Да не ссы ты, разберемся как-нибудь, — Тоби обнял его за плечи, потряс. Чарли опасно закачался, но на "насесте" удержался. — Что нам, штрафы за контактную борьбу на трассе, что ли, отстаивать впервые?

Вот чего Чарли куксится — завтра решится судьба чемпионских титулов и в личном зачете, и в Кубке конструкторов. И Чарли, похоже, попадет на жернова общественных пересудов при любом раскладе. Проиграет — снова вспомнят, что ему никогда не приходилось искать деньги для оплаты выступлений в младших формулах. Что пришел он сразу в легендарную команду, одну из старейших, и неважно, что в тот момент она пребывала в жесточайшем кризисе. Обязательно скажут, что, имея быстрейшую машину, он не выиграл.

А выгрызет чемпионство — опять останется виноватым. Ну потому что легко же побеждать на "самовозах", только знай себе на газ жми.

Слово-то какое придумали: "самовозы". Лет десять назад, когда Рольф только начинал ездить на "формулах", оно было сленговым, теперь же стало практически официальным термином наряду с пит-стопом и пейс-каром. Его не гнушались использовать в речи блогеры-обозреватели с миллионной аудиторией.

"Самовозом" по определению становилась самая быстрая машина сезона. Почему-то тут же все решали, что, сидя за ее рулем, ничего не надо делать, гони себе да гонки выигрывай.

Да, бывало, что какие-то команды доминировали над другими. Порой случалось — и не пятьдесят лет назад это было, а относительно недавно, — что, за исключением пары гонок, все победы сезона собирали машины одной "конюшни". Вот только даже тиффози —