самые преданные фанаты — редко задумывались о том, какой ценой дается это доминирование. Что на одной гениальности конструктора далеко не уедешь, иначе уже лет тридцать чемпионами бы становились исключительно на болидах, построенных Эдрианом Ньюи. Что, каким бы гениальным ни был пилот, на откровенно слабой машине он все равно не победит. Что мало придумать идеальную машину, ее нужно построить, сделать надежной. А потом настроить под конкретную трассу.

Не стоило забывать и о финансовой стороне дела. Все это нужно было сделать в рамках утвержденного Федерацией лимита бюджета.

А еще — об этом вообще мало кто задумывался — удачная гонка невозможна без стратегии. И для успеха мало было гениального стратега, еще было важно, чтобы гонщики могли следовать тактике и быстро перестраиваться при ее изменении.

Сейчас все видели Чарли неудачником, второй год не способным "опрокинуть" Тоби, сидя за рулем объективно более быстрой машины.

Да еще целая охапка "проклятий" за ним тянется. Чарли же ведь не выиграл сегодня поул — а все знают, что все свои гонки он выиграл именно с поула. Со второй позиции Чарли Кларк в первый поворот всегда входит минимум пятым. Что в прошлом сезоне он был вторым в последней гонке, а значит, попал под "проклятие неудачника". Оно гласило, что только у победителя этой самой гонки есть шанс в следующем году снова подняться на подиум. Второй и третий или вообще не дойдут до финиша, или не приедут на подиум. И плевать, что тот же Тоби уже несколько раз это “проклятье” обошел, Чарли выиграть завтра было не суждено и все.

И еще, и еще. И в неправильной рубашке его видели, и волосы он не в то время подстриг, и не с той ноги встал… Судя по тому, сколько народу "лично видели, что он первую на пол опустил левую ногу, значит, будет тормозить", Чарли вместо отелей предпочитал спать в залах ожидания аэропортов. Или железнодорожных вокзалов.

— Вы ужинали? — спросил Рольф. Смотреть на совсем поникшего Чарли было тяжко, но он не знал, чем ему помочь. У самого на душе было паршиво, хоть вой.

— Собираемся, — Тоби спрыгнул с забора. — Я тут местечко нагуглил, народ пишет, что вкусно. И вообще там нескучно. Пойдем?

Лично Рольфу лучше бы туда, где как раз поскучнее. Или наоборот? Отвлечься уже от мыслей про Билла и забыть наконец, каким полным презрения взглядом он смотрел на Рольфа? Ночной клуб был бы самое то. Но сегодня им туда нельзя.

— Далеко? — спросил Чарли.

— Как раз достаточно, чтобы ты мозги проветрил, — Тоби решительно стянул его с забора. — Виндзор, поднимай задницу, жрать идем. Ты, кстати, не из этих?

— Я из тех, — со смешком поспешил откреститься от инсинуаций Джесси. — А ты про каких? — спросил с неподдельным интересом.

— Ну, не из королей? — уточнил Тоби. — Фамилия у тебя… как замок.

Джесси легко спрыгнул на землю, пожал плечами.

— Не знаю, а тебе зачем? — он почесал нос. Утром он начал у Джесси шелушиться, и молодая кожа блестела еще сильнее.

— И я не знаю, — Тоби обхватил Чарли за плечи. — Все, идем.

Тиффози попадали бы в коллективные обмороки, если бы увидели их сейчас. Еще бы, два "непримиримых врага" — и в обнимку идут. А то, что они дружат еще с Формулы Три, если не с картинга — никому не интересно.

Впрочем, а когда было иначе? Все хотят видеть только визуализацию собственных фантазий. А люди… что люди. Всего лишь физическая оболочка.

* * *

"Нагугленное" Тоби место оказалось крошечным пабом в нетуристической части города. Идти до него было минут двадцать, и Рольф сильно порадовался, что прихватил с собой бутылку воды — как раз успел ее опустошить. Организм наконец восполнил потери влаги и даже не пожалел нескольких капель, чтобы на лбу выступил пот.

Чарли зябко кутался в худи — сумасшедшая терморегуляция, Рольф вообще не понимал, как можно мерзнуть в такой жаре. Но как знать, может, это стресс? И не ел, небось, опять весь день.

В пабе было не шумно, скорее, просто не тихо. Люди неспешно ели свой поздний ужин, разговаривали, обсуждая прошедший день. Меню было написано от руки на большой доске над барной стойкой, за заказом надо было подходить самим. Чарли хотел ограничиться водой, но под давлением общественности в лице Рольфа, Тоби и Джесси заказал что-то мясное с гарниром. И даже почти все съел, не осилив только горстку крупы.

К концу ужина он немного повеселел. Скорее всего, занятый усвоением пищи организм не стал заморачиваться с поддержанием напряжения во всем теле, а мозг, получивший дофамины, или как там гормоны радости называются, переключился на более позитивные мысли.

— Завтра после парада пилотов не исчезай, — предупредил Чарли Джесси. — Я в Макларен сгонял, по старой памяти договорился — тебя прокатят.

Джесси округлил глаза.

— Тогда я не завтракаю, — он смотрел на всех с ужасом и одновременно с детским, неподдельным восторгом.

Рольф ему по-доброму завидовал. Завтра Джесси ждет соприкосновение с чистой скоростью и почти бесконечной мощью. А еще звук. Джесси услышит тот самый звук Королевы автоспорта.

Технический регламент за историю Формулы менялся десятки раз. Это была извечная битва конструкторов и владельцев гонок. Первые хотели создать самую быструю машину, вторые стояли на страже безопасности пилотов, механиков, маршалов и зрителей и сохранения зрелищности. Ну и за конкурентоспособностью остальных команд тоже следили, иначе давным-давно бы создали тот самый пресловутый "самовоз", способный побеждать вообще без вмешательства человека.

Не счесть, сколько новшеств было запрещено — граунд-эффект, турбированные моторы, слики… И сколько из этого вернули обратно. Прямо сейчас все машины разрабатывались с учетом этого самого физического явления, когда распределенные особым образом потоки набегающего под днище машины воздуха создают прижимную силу, буквально присасывая машину к асфальту. В начале двадцать первого века днища машин были гладкими, а сейчас там обосновались борозды туннеля Вентури. Турбина тоже вернулась, только теперь она была частью электрической составляющей силовой установки. Слики — то есть лишенные протектора, гладкие шины — снова были в ходу, заставляя забыть о недоразумении с нарезанными продольными канавками. Их задачей было уменьшить пятно контакта, сделать машину менее устойчивой, а значит, более медленной. Когда через несколько лет после их внедрения гонщики начали один за одним обновлять рекорды времен на кругах на автодромах по всему миру, стало понятно, что так скорость не победить.

Тогда моторы имели двенадцать цилиндров. Поболтать, глядя, как мимо проносится еще не растянувшийся пелетон, как можно сейчас, тогда не получалось.

Двухместные машины строили именно