торговцем пушниной конца XVIII века, Роберт Брайтман (Brightman [1973] 2002, 91–93) представляет архетипический рассказ об отдельных владыках видов. В принципе, как рассказывали Брайтману, «на каждый вид животных, говорят, есть одно большое. Это тот, кто может сказать остальным, куда им идти» (91). В (современной) практике есть исключения, даже имеющие некоторое экономическое значение, но, как правило, у каждого вида – бобров, карибу, оленей, лосей, куниц, росомах, волков и даже жуков – есть владыка, являющийся гигантской особью и регулирующий перемещения, распределение и численность животных, а также доступ к ним людей-охотников: «[Хозяева] велят животному помочь охотнику. Тогда это животное говорит охотнику, где он может его найти» (91). Охотники получают такие преимущества при соблюдении ими правил, которые устанавливают для них владыки видов. Охотники должны воздерживаться от бессмысленных убийств. Они должны проявлять должную признательность, благодаря хозяев за богатую добычу, и избегать их недовольства, совершая в их честь различные ритуалы, в том числе жертвоприношения. Без этих почестей владыки будут удерживать животных, контролируя их перемещения и не давая им переродиться. Один из ранних случаев с лесными карибу, описанный Дэвидом Томпсоном, свидетельствует о том, что хозяин вида возмущался любым убийством его животных людьми-охотниками – намек на общее затруднительное положение народов, живущих за счет убийства и потребления «таких же, как и мы».

Однако не все владыки видов у северных алгонкинов – это увеличенные существа животного облика, как те, с которыми взаимодействуют кри. Карибу, от которых инну (наскапи) полуострова Лабрадор сильно зависели в плане еды, одежды и орудий труда, управлялись одним из антропоморфных «людей-карибу», и по крайней мере часть из них были людьми в прошлом. Предания рассказывают о молодых охотниках, которых соблазняли лани карибу, выслеживаемые ими, после чего они женились на них и жили с карибу и как карибу, становясь их владыками и регулируя доступ людей к ним. «Тому, кто подчиняется требованиям, дают карибу, – говорится в песне человека-карибу, записанной Фрэнком Спеком, – а тому, кто не подчиняется, карибу не дают. Если он растратит много карибу, ему не дадут их <…>. И теперь, поскольку я вам рассказал, вы всегда будете знать, как это бывает. Ибо теперь все так, как я сказал. Я действительно человек-карибу (Ati’kcwape’o). Так я зовусь» ([1935] 1977, 81). Отметим, что инну подчиняются метачеловеческим владыкам – les rois des caribous (королям карибу), как их называют франкоканадские звероловы, – которые ни по своей природе, ни по характеру власти не имеют исторических прототипов этих «эгалитарных» людей.

У мундуруку бассейна Амазонки, напротив, самая важная мать дичи – «мать всей дичи» – не имела собственной формы, но многократно появлялась в обличье других лесных существ (Murphy 1958, 14–17). Иногда она вселялась в сухопутных черепах и паукообразных обезьян (коат), а чаще обитала в особых камнях, видимых только шаманам. Эти камни могли увеличивать количество детей матери дичи. Об этом свидетельствует их нахождение там, где дичи было много, что также было результатом их действий, поскольку они сами были живыми. Шаманы задабривают мать дичи, скармливая ей особое блюдо из подслащенной маниоковой каши; традиционно это было центральным элементом церемоний в ее честь. У отдельных видов дичи тоже есть свои матери, но в ритуалах они фигурируют реже или считаются второстепенными. (Снова обратите внимание на логику персонифицированного класса или философский реализм, вновь здесь удвоенный, при котором охватывающее весь таксон существо выступает в качестве распределенной личности в различных проявлениях.) Среди ограничений, налагаемых на охотников матерью дичи, следующие: животное должно быть убито прежде всего ради мяса, тушу нельзя оставлять гнить; к животным нужно относиться с уважением, запрещено шутить или непочтительно использовать части туши. Мать дичи обеспечивает соблюдение этих правил, подстраивая несчастные случаи провинившимся охотникам, а затем внедряя в них вредоносные объекты, вызывающие болезни и даже смерть, если шаманы не предотвратят это. Существуют и другие матери, как правило менее заметные, в том числе дополнительная мать всей водной жизни, не только рыб, но и земноводных и водных рептилий, а также матери нескольких видов дождей и бурь.

Мифологическая пара мундуруку из матери дичи и матери воды представляет собой вариант лесной и водной владычиц, широко распространенных в равнинной части Южной Америки. Например, «культурные герои» народа тенетехара – Marana ýwa и Ywan. «Marana ýwa владеет лесом и всеми живущими в нем животными, а Ywan – реками, озерами и водной жизнью» (Wagley and Galvão [1949] 1969, 102). Защищая обитателей своих владений, они наказывают или награждают людей в зависимости от их отношения к добыче. Анимизм – это не сугубо автономные и обособленные отношения между людьми и отдельными растениями, животными или «неодушевленными» вещами. Анимистические существа являются частями иерархической системы, в рамках которой они и обретают свои собственные силы.

У индивидов есть хозяева. У хозяев вполне могут быть свои хозяева. Анимизм – это по меньшей мере двойная система обитающих в вещах существ, состоящая как из инуа, оживляющего духа в себе и для себя, так и из проявленного духа более великой силы, с его перекрывающими заботами и планами. Пол Радин, американский антрополог, один из пионеров в данной области, уловил общий принцип: «Среди тлинкитов нам говорят, что во всем есть „один главный дух и несколько подчиненных духов“ Аналогичная концепция существует у эскимосов, азиатских чукчей, виннебаго и так далее. <…> Духи деревьев подчинялись духу всех деревьев в пределах определенной территории и так далее» (Radin 1914, 361). И не было бы ничего удивительного, если бы дух всех деревьев подчинялся бы богу «определенной территории» – скорее всего, богу леса.

Повелители территории обитания тенетехара действительно приближаются к божественности. Например, Магалим, змееподобный «босс» и отец существ и явлений дикой природы в центральной части горного региона Ок в Новой Гвинее. Отец всего, он первороден, он ничей ребенок и существовал с Начала начал. Окружающий мир народов телефолмин, феранмин и юрапмин в значительной степени населен подопечными Магалима – животными, растениями, камнями, реками, утесами и так далее, – которые являются его непосредственными или модифицированными формами. Некоторые из них – сумчатые животные и дикие свиньи – имеют собственных владык видов, что создает иерархическую систему личностей из трех уровней: отдельные животные, владыки видов и Магалим, владеющий всей землей. В то же время все эти существа, как сказал Дэну Йоргенсену человек из группы телефолмин, носят «много имен <…>, но на самом деле есть только один масалаи[60], чье истинное и тайное имя – Магалим» (Jorgensen 1980, 351).

Точно так же этнограф соседнего народа феранмин Роберт Брамбо предлагает плавный переход между единством и множественностью,