слышала историй, в которых за столь серьёзные проступки или шалости не следовало никакого наказания. И в другом случае я усомнилась бы в адекватности матери, которая даже не сделала выговор сыну. Но здесь меня скорее поражал сам Эстерхейз, который даже в детстве умудрялся выставлять свою непокорность и безрассудство чем-то впечатляющим и достойным.

– Никто не пострадал, – заверил он меня. – Мне пришлось раньше времени открыть в себе силу, я укрыл всех огненным щитом и испепелил ядовитых тварей. После чего вновь взобрался наверх и достал-таки целебный мёд! Эрей с младенчества отличалась слабым здоровьем, она часто болела. И в тот раз вылечил её я.

– Чтобы она, – улыбнулась я, с удовольствием растягиваясь в купальне, наконец, окончательно согревшись и расслабившись, – снова могла с тобой возиться?

– А то! Она была куда лучшей нянькой, чем все, с кем мне доводилось проводить время. Даже на мечах со мной сражалась! Можно сказать, поначалу мы обучались этому вместе, одновременно. То есть, она потом бросила это, конечно, когда я перешёл на уроки с учителем военных искусств. У меня тогда уже не было времени разделять бои с ней, но начать и полюбить это дело мне помогла именно сестра. Так же и со многим другим. Уверенность в собственных силах вселяла в меня тоже она, если на то пошло. Пусть мы и рождаемся сразу с определённым темпераментом, но характер крепнет или ломается во многом благодаря окружению.

– Согласна, – не стала спорить я и вздохнула. – Мне, к сожалению, толком и нечем поделиться в ответ… Про свою старуху я тебе рассказала, про приёмного отца ты знаешь. Оба занимались травами, это повлияло на меня сильнее всего, но это откликалось во мне изначально. Мне просто повезло. Как и повезло выстоять перед испытаниями и не сломаться. Если ты формировал характер и делал его крепче, то я всю жизнь старалась лишь его сохранить.

– И это не менее тяжело и важно, – отозвался Райдо и протянул мне кружку с пенным напитком, напоминающим квас.

После чего со вздохом покосился на пузырёк «яда» взглядом, что вспыхнул золотым сиянием.

– Да, – выпив напиток до дна, произнесла я и постаралась собраться, – теперь уж точно пора… Нервничаешь?

Райдо едва заметно покачал головой.

– Нет, я доверяю тебе. Просто всё ещё, – он будто проглотил застрявший в горле ком и нехотя, тихо признался: – не до конца отвлёкся, видимо. А хотел. Чтобы мысли упорядочить и сосредоточиться на том, что можно и нужно сделать в данный момент.

– Послушай, – под водой я поймала его руку и сплела наши пальцы, подавшись к дракону ещё чуть ближе, – тебе вот, говоришь, сходило с рук всегда твоё безрассудство. А сможешь ли простить мне моё? Если тебя всё-таки отвлеку.

– Как отвлечёшь, за минуту до того, что может решить исход моих планов? – мрачно усмехнулся граф, однако, всё ещё сумев вернуть своим глазам привычный синий глубокий цвет, посмотрел на меня с чем-то затаённым, не мигая.

И вместо слов я просто сделала это.

То, о чём сама, скорее всего, могу пожалеть – поддалась порыву.

Обвила шею графа руками, поднимая шквал горячих брызг и ворох мелких мыльных пузырей, прижалась к его крепкому, обжигающему телу и прильнула к губам.

После чего ощутила на спине руки Райдо, а в своей груди, будто его драконье, превращающееся в пламя дыхание, которое, пока длился поцелуй, не испепеляло меня, а превращалось в распускающийся, прекрасный, но страшный цветок

И как мне теперь отстраниться, как действительно не сгинуть, не сгореть, не накликать на себя участь, которая ожидает обычно драконьих жён?

Глава 18

Мысли, которые должны были быть тревожными, почти сразу превратились в желание. Пусть я сгорю! Прямо здесь, сейчас… Лишь бы в руках Эстерхейза.

Но неожиданно, пока плавилась в его ладонях и тонула в жаре от поцелуя, меня отрезвила иная мысль: как же он справится один, без меня?

И судя по всему, сам граф подумал о том же, потому что мне не пришлось, пересиливая себя, отстраняться. Райдо, приложив, судя по напряжённым мышцам, немало сил, взяв меня за плечи, медленно отдалился, пронзая взглядом насквозь. И вместо слов, резким движением, отвернувшись, протянул мне упавшее с меня белое полотенце.

Вскрикнув, раскрасневшись то ли от поднявшегося в воздух пара, то ли от эмоций, льющихся через край, я поспешила укрыться, что под водой сделать было не так-то и просто.

Тем не менее, благородный жест графа я весьма оценила.

– Спасибо.

– Ты всё? – продолжал он стоически смотреть куда-то в сторону.

Ей богу, даже глаза на меня не скосил!

Признаться, такое уважение к себе я не испытывала никогда в жизни. Маленький, по сути, где-то даже неуместный (учитывая произошедшее) жест, а мне сделалось до слёз приятно.

– Да, – раскраснелась ещё сильней, плотнее прижимая к себе полотенце. – Хотя учитывая, что я твоя жена, ты мог бы и…

Он меня перебил, не дав разрядить обстановку шуткой:

– Не рискуй так больше. Ты не должна влюбляться. Я не прощу себе, если моя жена… если ты, будучи в любой для меня роли, пострадаешь.

– Райдо, – отчего-то я ощутила себя уязвлённой и брови мои сами собой изогнулись, наверняка делая глаза более блестящими и растерянными, – позволь спросить, почему именно «я» не должна влюбляться, а не наоборот?! Это, во-первых. Во-вторых, не от тебя, так от кого-нибудь другого пострадаю! Если забыл, моих племянников, возможно, ищет один из опаснейших преступников, а сестра моя пропала без вести, если не чего похуже! Уж поцелуя дракона я не особо боюсь, прошу прощения!

Между нами летали и лопались в воздухе разноцветные мыльные пузыри, будто иллюстрируя собой трещащие от напряжения невидимые искры. А по чёрной водной глади расползались отблески красных угольев, как недавно расходился по нашим венам драконий испепеляющий жар.

Райдо смотрел на меня долго, прежде чем ответить и, наконец, будто опасливо заправил мне за ухо прядь тёмных, отяжелевших от воды волос и…

Громогласно рассмеялся.

– Я выделил именно твою влюблённость… – заглядывая мне в глаза, проговорил он вкрадчиво. – Потому что с моей уже всё потеряно. Всё пропало. Я обречён тобой. Но я, в отличие от тебя, не погибну.

Замерев на месте, забыв, как дышать, слыша лишь бьющееся где-то в горле собственное сердце, я