осторожно и медленно подалась к графу и ладонями коснулась его груди, словно мне нужно было обо что-то опереться, чтобы не уйти с головой под воду.

– Граф, – выдохнула, сама не зная до конца, что именно хочу сказать.

Но он не позволил даже задуматься об этом! Будто ограждая меня от рокового шага, или сам, желая отступить и найдя лишь такой путь, Райдо схватил пузырёк с «ядом» и ловким движением залил себе пару капель в один глаз, со словами:

– Уже ведь пора, не так ли? – и согнулся пополам, крепко стиснув зубы, руками прикрыв лицо. – Дьявол, почему так жжёт?!

– Руки бы тебе оторвать! – вскричала я, забирая пузырёк, который едва не вывернули в купальню. – Граф, о чём только ты думал? Нужна всего капля, да и зачем так сразу-то? Я могла аккуратно, понемногу совсем. А ты!

– Ну, – просипел сквозь зубы, – не ругайся, мой милый лекарь…

– Дай взглянуть! – облокотившись о край купальни, я села, вынырнув из воды, и притянула графа к своим ногам, заставив его отнять от лица руки и запрокинуть голову, чтобы мне было лучше видно.

Так он оказался как бы лежащим на моих коленях, позволяя пару секунд, пока не мог разомкнуть веки из-за боли, гладить его по горячим чёрным волосам кончиками пальцев.

А затем мой профессиональный интерес и азарт взяли верх и этими же пальцами, я открыла ему веки второго, уже золотистого глаза и залила лекарство в него.

Сама чудом стерпела ударивший по мне словно плетью стон, вырвавшийся из бледных графских губ, и вновь опустилась рядом с ним в воду.

– Пожалуйста, потерпи…

– Я в порядке, – отозвался он сдавленно и, пару раз, болезненно вздрагивая, моргнув, направил на меня взгляд. – Кажется, в порядке… – просквозило в его тоне удивление.

– Чувствую себя более оскорблённой, чем после предостережения о влюблённости, – мрачно заметила я и пояснила: – Ты во мне сомневался?

На губах графа заиграла обезоруживающая светлая улыбка.

– Если бы сомневался, не позволил бы всему этому быть.

– Что чувствуешь? – внимательнее вгляделась в синеву его глаз.

Точнее в то, что осталось от этой льдистой синевы, потому что белладонна сделала своё дело и бездонный зрачок дракона, который по ночам мог выглядеть вертикальным, расползся почти на всю радужку!

– Выглядит-то вполне сносно, будто так и должно быть, – проговорила я задумчиво, обхватив точёное, красивое лицо Эстерхейза слегка подрагивающими от волнения пальцами, заставляя его поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, ловя свет, чтобы мне было лучше видно.

Он потянулся рукой, будто мог потрогать результат моих стараний, но получил от меня звонкий шлепок по ладони и поспешил опустить руку обратно в воду.

– Чувствую, будто, выйдя из темноты, резко посмотрел на свет, а затем всё заволокло тёмными, мыльными пятнами, как бывает, когда бросишь взгляд на солнце и оно отпечаталось на твоих глазах, – задумчиво проговорил граф, слегка хмурясь.

– Но уже не больно? – спросила я натянуто. – Говори, как есть, в крайнем случае, попробуем доработать рецепт.

Он едва заметно повёл плечом.

– Пожалуй, нет. Слегка неприятно, но терпимо. Голова только кружится…

– Это ожидаемо, – вздохнула, отстранившись. – А видишь что-нибудь?

– Темноту, – выдохнул он с облегчением, блаженно улыбнувшись. – Боги, неужели смогу поспать ночью?! Темноту вижу и движения в ней. Будто смотрю на тебя и всё вокруг сквозь выпачканную в золе марлю.

– Отлично! – я поспешила выбраться из воды, окатив графа водопадом брызг. – Это лучше, чем я ожидала! Осталось тебе научиться скрывать ночную слепоту и выспаться. Идём?

– Никогда так не спешил отправляться ко сну, – поднялся он вслед за мной.

Но мы ещё не знали, что ему придётся испробовать своё новое качество зрение очень скоро, как и обвыкнуться с новым самочувствием.

Потому что не успела я даже выжать волосы от воды и переодеться, как в дверь бани робко постучали, и от голоса хозяйки меня словно обдало кипятком:

– Прошу прощения, господа…

– Что такое? – отозвался граф.

– Ваши дети… Там такое дело, – она замялась, но наконец выпалила: – Вам придётся доказать, что они принадлежат вам! Потому что…

– Посторонитесь, – прозвучал незнакомый мне мужской голос и в дверь ударили уже иначе, более гулко и протяжно, заставив меня мелко вздрогнуть. – Выходите! Насчёт вас имеются кое-какие подозрения.

Я перевела на Райдо растерянный взгляд. Но граф выглядел спокойным и невозмутимым, даже чуть… скучающим? Что, признаться, вселило в меня чуточку уверенности.

Он лишь протянул мне найденную наощупь одежду и ободряюще коротко кивнул:

– Приводи себя в порядок, Крис. Всё будет хорошо, – и уже чуть громче бросил в сторону двери: – Минутку!

Глава 19

Сама не знаю, как, но надела одежду на едва вытертое тело. Хотя на мокрую кожу натягивать чулки и прочее то ещё испытание! Однако неудобств я будто не заметила, как и раздражения от капающей воды с волос, которые я наспех промокнула полотенцем и теперь они тяжёлыми и волнистыми как у Райдо прядями спадали с моих подрагивающих плеч.

В дверь ещё раз постучали, на что мой дракон уже ответил не без раздражения:

– Если выйду прямо сейчас, то пожалеете! Имейте уважение, здесь моя жена, вы находитесь в бане!

– В таких случаях в баню и посылают, – проговорила я тихо и нервно усмехнулась, заметив недоумённое выражение на лице Райдо. Но пояснять ничего не стала, как-никак, шутка выдалась глупой и не важной.

Благо больше, пока мы собирались, нас не беспокоили. Лишь слышались за тяжёлой дверью недовольные приглушённые голоса и суетливая речь хозяйки, которая, судя по тону, пыталась всех утихомирить.

Всех…

Мужских голосов было несколько, что вновь заставило меня испытывать мандраж.

Даже если представить, что мы в беде и Райдо способен отбиться от врагов, это не успокаивало. Ведь с большой вероятностью тогда он раскроет свою драконью суть, а значит, испортит себе образ графа, вхожего во двор императора.

Впрочем, катастрофичное мышление мне стоило бы отогнать и послушать голос разума: это не могут быть те враги, которые способны подозревать графа в драконьей сути. Иначе речь не шла бы о детях.

Здесь что-то другое.

А значит остаётся лишь одно беспокойство – сможет ли Райдо так быстро справиться со своей «новой слепотой»