Доктор молчал. Он знал, что это путешествие, опасное, больше — безумное, в таких условиях, ночью, — целиком на его совести, что Координатор пошел на риск, так как торопило время, а он упрямее всех добивался попыток установить контакт. Десятки раз Доктор повторял себе, что они дойдут только до следующего излома стен, до поперечной улицы и вернутся, — и шел дальше.

Чем дольше продолжалось путешествие, тем больше оно становилось похожим на кошмарный сон, — сильнее всего Химик и Доктор жаждали света, — фонарики давали только его видимость, их лучи лишь углубляли окружающий мрак, вырывая из него отдельные, лишенные связи с целым и потому непонятные фрагменты.

Один раз до них донеслось шлепанье шагов — совсем близкое и отчетливое. Они побежали на звук, шлепанье резко ускорилось, улочку наполнил топот, его рваное эхо билось в тесных стенах, они неслись с зажженными фонарями, серый отсвет плыл над ними волнистым сводом, черные провалы боковых переулков проносились назад. Наконец они запыхались и прекратили бессмысленную гонку.

— Слушай, а они нас не заманивают? — с трудом выдохнул Химик.

— Чушь! — сердито цыкнул Доктор.

Они стояли около высохшего каменного колодца, стены зияли черными провалами, в одном из них мелькнуло приплюснутое личико; когда пятно света вернулось, отверстие было пустым.

Они пошли дальше. О присутствии обитателей селения больше не нужно было догадываться, — оно становилось невыносимым, чувствовалось повсюду. У Доктора даже появилась мысль, что лучше нападение, схватка в этом мраке, чем упорное, бессмысленное путешествие, которое никуда не вело. Он взглянул на часы. Прошло уже почти полчаса, скоро нужно будет возвращаться.

Химик опередил его на несколько шагов. Проходя мимо черневшего в изломе стен арочного входа, он машинально поднял фонарь. Свет скользнул по веренице стенных ниш и упал на съежившиеся, застывшие голые спины.

— Они там! — крикнул он, инстинктивно отступая.

Доктор вошел внутрь. Химик светил сзади. Нагие фигуры, сбившись в кучу, жались к стене. В первый момент Доктору показалось, что они мертвые: в полосе света заблестели скатывающиеся по спинам водянистые капли.

— Эй! — сказал он слабо, чувствуя, что все это лишено даже крупицы смысла.

Где-то высоко снаружи раздался протяжный вибрирующий свист. В каменный свод ударился многоголосый стон. Ни одна скорчившаяся фигура не шевельнулась, они только стонали тонкими протяжными голосами; зато на улице началось движение, слышались звуки отдаленных шагов, шаги перешли в галоп, промелькнуло несколько темных силуэтов, эхо раскатывалось все дальше. Доктор выглянул наружу — никого. Его беспомощность перешла в яростную злость; он стоял у ворот, погасив фонарик, чтобы лучше слышать.

Из темноты накатывался приближающийся топот.

— Идут!

Доктор скорее почувствовал, чем увидел, что Химик вскинул оружие, и ударил сверху по стволу.

— Не стреляй! — крикнул он.

Пустынная улица неожиданно заполнилась. Вокруг прыгали горбы, все забурлило, слышался шум от ударов больших мягких тел, в глубине проносились огромные крылатые тени, со всех сторон обрушился царапающий кашель, несколько голосов надсадно зарыдало, огромная масса рухнула под ноги Химику, подсекла его; падая, он заметил в последний момент глядящее прямо на него вытаращенное белоглазое личико, фонарик стукнулся о камни, и стало темно. Химик отчаянно искал его, шаря руками по мостовой, как слепец.

— Доктор! Доктор! — кричал Химик, но голос его тонул в хаосе, вокруг мелькали десятки тел, огромные туловища с маленькими ручками сталкивались, он схватил металлический цилиндр фонарика и уже вскакивал на ноги, когда сильный удар бросил его на стену. Откуда-то с высоты разнесся свист, все на мгновение замерло, он почувствовал приближающуюся волну тепла, испускаемого нагретыми телами, что-то его толкнуло, он закружился, закричал, чувствуя скользкое отвратительное прикосновение — внезапно со всех сторон его окружило тяжелое дыхание.

Химик нажал кнопку. Фонарик вспыхнул. На несколько секунд перед ним натянулась изогнутая линия огромных горбатых торсов, маленькие личики таращились ослепленными глазами, сморщенные головки покачивались, потом напор сзади усилился и голые гиганты обрушились на него. Химик крикнул еще раз. Он не услышал собственного голоса. Мокрые горячие туши его стиснули, сдавили ему ребра, он уже не чувствовал под ногами земли, он даже не пытался сопротивляться. Его куда-то пихали, тащили, его душила сырая вонь, он судорожно стискивал прижатый к груди фонарик, освещавший несколько ближайших существ, которые смотрели на него ошеломленно и старались отодвинуться, но толпа не пускала. Тьма непрерывно выла хриплыми голосами, маленькие торсы, словно потом залитые водянистой жидкостью, прятались во вздутиях грудных мышц. Окончательно смятый, он еще увидел сквозь чащу переплетенных рук, тел блеск огня, лицо Доктора, мелькнул его разинутый в крике рот. Химик задыхался от тяжелого смрада, фонарик прыгал у него под подбородком, выхватывая из мрака личики, безглазые, безносые, лишенные ртов, плоские, старчески обвисшие, мокрые, он чувствовал удары горбов. На мгновение сделалось свободнее, потом его снова сдавило, швырнуло задом на стену, он ударился спиной о маленькую колонну, вцепился в нее, стараясь с ней слиться. Новые волны толкучки отрывали его, он упирался изо всех сил, он боролся, только чтобы устоять, — падение означало смерть. Наконец он нащупал какую-то каменную ступеньку, нет, обломок камня, влез наверх и высоко поднял фонарик.

Зрелище было страшное. От стены до стены бушевало море голов. Приближаясь к Химику, огромные существа всматривались в него расширенными глазами, пытались отстраниться. Он видел их отчаянные судорожные усилия, но невозможно было противостоять напору нагой массы, которая с ужасным воем катилась в низ улочки, выжимая крайних на стены.

Вдруг Химик увидел Доктора: потеряв фонарик, он двигался, вернее, плыл в толпе, его переворачивало, крутило, он терялся между возвышающимися над ним гигантскими фигурами. В воздухе развевались какие-то лоскутья. Химик, выставив перед собой электрожектор, как мог сдерживал напор. Он чувствовал, что у него немеют руки, — мокрые, скользкие туши обрушивались на него таранами, отскакивали, неслись дальше, толпа редела, из мрака вырывались новые группы, фонарь погас, непроницаемая тьма бурлила, хлюпала, стонала, пот заливал ему глаза, он втягивал воздух, обжигающий легкие, терял сознание.

Химик опустился на каменную ступеньку, оперся спиной на холодные камни, хватая ртом воздух; он уже различал отдельные шаги, шлепающие скачки, хор мучительно воющих голосов удалялся. Опираясь руками о стену, он встал на ватные ноги, хотел позвать Доктора, но не мог выдавить ни звука, — вдруг белое зарево вырвало из мрака гребень противоположной стены. Химик не сразу сообразил, что это, наверное, Координатор сигналит им ракетой.

Он наклонился, начал искать фонарик. У самой земли воздух был насыщен отвратительным, невыносимо тошнотворным смрадом. Он выпрямился и услышал далекий