согревая, а тишину вокруг нарушали лишь плеск волн да крики чаек. Стены комнатушки, в которой они нынче жили, были будто из соломы, пропускали все звуки, ее обстановка никак не располагала к уединению, а так хотелось побыть только вдвоем, снова ощутить себя среди надежных стен, как было это в их доме, из которого им по велению Баюна пришлось уйти. Чтобы попасть туда, где ждал их Баюн, требовалось пройти испытательный срок здесь на Буяне, у царицы. По ощущениям обоих, он длился уже вечность. И обоим показалось, что грот ниспослан им богами в ответ на молитвы.

В одном месте на скале, как свидетельство того, что не они первые прячутся здесь от посторонних глаз, были глубоко прорезаны буквы – «Г» и «Л».

– Людмила и Георгий, – предположила Настя.

– Или Гаврила и Любава.

– А представляешь, если Лебедь и Гвидон, – засмеялась она.

– Хочешь, высеку наши инициалы?

– Не-а.

– Почему?

– А вдруг сюда придет кто-нибудь и станет так же гадать? А вдруг еще и угадает? Нет, пусть это все останется нашей тайной.

Только их место. Только они вдвоем. Ну чем не светлый ирий?

Сначала они просто наслаждались долгожданными уединением и тишиной. А потом Сокол навис над ней, принялся целовать.

– А если кто увидит? – прошептала Настя.

«Глаза выклюю», – вспомнила внезапно она его ответ.

– Глаза выклюю, – улыбнулся Сокол.

Настя замерла. Как так? Как она могла знать его слова раньше, чем он их произнес?

– Тебя это пугает? – неправильно истолковал ее реакцию Финист.

Она покачала головой:

– Да нет, все в порядке. Сюда не заглянуть.

И поцеловала сама. Успокоилась тем, что за тридцать лет неплохо изучила своего мужа, вот и угадала. А после ей стало не до того.

И теперь, расслабленная, она лежала, закрыв глаза, и нежилась в теплых солнечных лучах. Ощущение было как от сил Финиста, которыми он периодически делился с ней. Только будто бы это были не капли, а целое море, и она купалась в нем, и…

– Настя!

Настя резко открыла глаза и дернулась, попытавшись сесть, но Сокол придержал ее, не позволив.

– Что ты? – обеспокоенно спросил он.

– Ты звал?

– Нет.

– Но я же слышала…

– Тебе показалось.

– Правда?

– Когда я тебе врал?

И правда, никогда. Настя снова закрыла глаза. Показалось, просто показалось… Как же все-таки хорошо тут. Как тих шелест волн и как приятно горяч песок: и тот, на котором она лежала, и тот, струей которого Финист продолжал выводить узоры на ее животе. Его тепло прогревало до самого нутра, до костей. Ласкало и покоило ее в своих объятиях. И если бы не появившаяся странная ноющая боль между ребер, может, Настя и уснула бы. Но та отчего-то не спешила пропадать, наоборот, нарастала, отвлекала…

– Настен, а давай останемся здесь навсегда, – вдруг предложил Финист.

Настя рассмеялась:

– Как заманчиво звучит. Не искушай.

Да уж, этот грот куда лучше ждавшей их клетушки…

Финист лег рядом, нашел ее ладонь, переплел их пальцы.

– Я серьезно, Насть. Здесь ведь хорошо. Разве ты не хочешь немного поспать?

А спать и правда хотелось. Вздремнет чуть-чуть. Он же рядом…

– Не бросай меня!

Этот едва ли не стон выдернул Настю из дремы, и она все-таки подскочила, испугавшись. Грудь пронзило острой болью. Будто иглу воткнули. Что за…

– Что такое?

Финист тоже сел, обнял ее, заглянул в глаза. Но снова успокоиться уже не получалось. Что-то было не так. Настя огляделась. На самом горизонте потихоньку собирались тучи. Подул прохладный ветерок.

– Будет буря, – обеспокоенно сказала Настя. – Надо уходить.

– Тучи еще далеко, – возразил Финист. – Давай останемся. Можем переждать здесь. Прилив не скоро.

Ветерок прошелся по коже. Настя поежилась, потянулась к одежде.

– Пойдем.

– Зачем? – стоял на своем Сокол. – Нам сейчас никуда не нужно спешить. И не о чем волноваться. Ты в безопасности. Ты со мной.

– Вернись ко мне!

В этот раз Настя поняла, откуда прилетел крик. Со стороны солнца. Снова закололо в груди. Она опустила глаза и испуганно вскрикнула. Тонкой струйкой по ребрам текла кровь, мешалась с оставшимися на животе песчинками. Она перевела взгляд на Сокола. Тот тоже смотрел на ее грудь, слегка прищурившись, но при этом оставался совершенно спокоен.

– Что со мной? – выдохнула она.

– Все будет хорошо, – ответил Финист.

«Веришь мне?»

– Веришь мне?

И впервые в жизни Настя поняла, что не знает, как ответить. Верит или нет? Тучи вдруг стали ближе, заслонив полнеба, словно кто-то перемотал время вперед. Солнце скрылось за ними почти полностью, кругом стремительно потемнело.

– А если не ко мне, то хотя бы к Яре. Ты так нужна ей…

В этот раз голос долетел до нее еле слышным шепотом, но она уловила самое важное.

Яра.

С кем была Яра, пока они прохлаждались тут?! Но… Но ведь до рождения дочери еще целых тридцать лет… То есть… Подождите…

– Финист, где Яра? – прошептала Настя.

– Яра со Светозаром. – Он успокаивающе сжал ее руку, погладил большим пальцем по ладони. – С ней все будет хорошо. О ней есть кому позаботиться.

Что значит «есть кому позаботиться»? Это она должна о ней заботиться! И еще…

– Как мы сюда попали? – нахмурилась Настя, осознав, что не помнит этого.

Да, они шли по острову. Но как они оказались на Буяне?

– Это не имеет значения.

– Настя…

– Финист…

Финист! Это был его голос!

– Я здесь.

Как просто было в это поверить. И как хотелось. Хотелось, чтобы снова все стало просто и хорошо.

– Нет.

Ноющая боль между ребрами начала перерастать в острую, жгучую. Настя попыталась встать, но не получилось, и она упала на песок. Тот мгновенно окрасился в бордовый.

– Настя, не нужно, – попросил тот, кто только притворялся ее мужем. – Останься со мной. Я – твоя память о нем. Я – это он. И мы всегда будем вместе. Я знаю тебя. Я знаю все о вас. Тебе ведь сейчас было хорошо здесь, со мной, и ты грустила, когда вы в последний раз пришли в этот грот перед отъездом с Буяна. Останься со мной, Настя. Просто реши это. И мы не разлучимся. Не будет страха и вечных сомнений. Чувства вины. Ощущения, что ты сделала недостаточно. И не будет боли.

Не будет боли… Как заманчиво сейчас это прозвучало. Боль становилась все сильнее, и Настя уже начала понимать, что это не предел.

– Финист, – с трудом позвала она, оседая на песок. – Что происходит? Как мне вернуться?

Одинокий лучик солнца пробился через завесу из туч и упал ей на грудь. Настя положила на него ладонь, и там, где