и двинулись на Финиста. Тот широко улыбнулся, стянул с запястья браслет-цепочку и принялся ее раскручивать. Прямо на глазах цепочка стала увеличиваться, расти, обернувшись вполне себе опасным оружием с шаром-утяжелителем на конце. И тут за открытой дверью, в которую вошла парочка, мелькнула тень.

«Хозяин, – поняла Настасья, – уйдет!»

Пока дуболомы, туповато усмехаясь, надвигались на ее мужа, она спрыгнула со стола, обежала соседний и нырнула в дверь, на ходу доставая из петли в голенище сапога еще один нож.

В соседнем зале было тихо. Бармен за стойкой отсутствовал, охранник с выхода тоже куда-то делся. Сбоку раздался скрип, Настя метнулась туда. За занавеской скрывался коридор, судя по всему, ведущий в приват-комнаты. Она успела заметить, как закрылась последняя дверь. Пробежала по коридору, дернула на себя ручку, и та, к ее удивлению, поддалась. Настя нырнула в комнату, назначение которой угадала верно. На сцене за пилоном низенький полноватый мужчина пытался провернуть ключ в замке, чтобы открыть дверь, скорее всего ведущую в гримерную. В левой руке у него была зажата сума. Он обернулся на звук, и его лицо отчего-то напомнило Насте мопса Бозе.

– Кто вы? – зло пискнул толстячок, подслеповато щурясь.

Вообще это был хороший вопрос. Официально Настя за отделом Сокола закреплена не была и прав на задержание не имела.

– Волонтер. – Настя перекатила нож между пальцев туда и обратно и протянула руку. – Суму.

Мужчина осклабился.

– С какой такой радости?

– Поверьте, – вздохнула Настя, – лучше ее нежно заберу я, нежели за ней придет мой руководитель.

Увы, хозяин заведения голосу разума не внял. Он потряс сумой и засмеялся.

– Для начала твоего руководителя придется собрать по частям.

– То есть вы признаёте, что ваша охрана превышает допустимый предел обороны? – быстро уточнила Настя.

Мужчина потемнел лицом и свистнул. Настя озадаченно уставилась на него: время для художественного свиста было явно не совсем подходящее. А он вдруг сделал шаг вперед, и Настя невольно отпрянула. Что-то в его лице и грузной фигуре ей очень не понравилось. У нее в руках был нож, но ей не хотелось использовать его без острой необходимости. Она планировала дождаться Сокола. Мужчина тем временем сделал еще шаг и еще, и Настя отступила спиной в коридор.

– Нам с вами лучше договориться по-хорошему, – тем не менее уверенно сказала она. – Хранение артефакта четвертого уровня является серьезным правонарушением, а использование…

– Не о чем нам договариваться.

– Сзади слева! – услышала она вдруг сзади крик Сокола и метнула нож за левое плечо, не задумываясь и не глядя, просто повинуясь его голосу, и тут же ощутила, как холодок пробежал по телу, завязавшись в узел в желудке. Она оглянулась, ожидая увидеть худшее, но худшего не случилось. В шаге за ее спиной стоял, удивленно разглядывая рукоятку у себя в груди, один из дуболомов, а в конце коридора обнаружился Финист. Он тяжело дышал и выглядел малость озверевшим.

Двое из сумы не были людьми. По сути, они вообще не были живыми. Удачно слепленные марионетки, наученные выполнять один, в лучшем случае два приказа и отличать хозяина от всех остальных. А это значило, что их нельзя убить или опасно ранить. Настя шумно и с облегчением выдохнула. Дуболом тем временем попытался вытащить из себя лишний предмет, однако заговоренный металл так просто выходить из тела не желал. Тогда вышибала взревел и, ринувшись на Настю, замахнулся дубиной, очертил ею полукруг. Настя нырнула вниз, а вот хозяин заведения правильно среагировать не успел. Столкновение с собственной охраной не пошло ему на пользу: удар пришелся прямо в солнечное сплетение. Он охнул, согнулся пополам и осел на пол. Настя рванула вперед и выхватила мешок из его рук.

– Двое в суму! – заорала она, едва та оказалась в ее пальцах.

Перехват подобного артефакта обычно гарантировал и перехват контроля, и Настя предпочла не думать, что будет, если этот случай не подпадает под общее правило.

Но ей повезло.

Дуболом мотнул головой и испарился, а за ним по коридору пронеслась и вторая глыбообразная фигура и тоже скрылась в суме. Мешок враз потяжелел, словно в него накидали пару килограммов картошки. Нож с тихим лязгом упал на пол. Настя дотянулась до него и вцепилась в рукоять.

– Ты в порядке?! – прокричал подбежавший к ней Сокол. – Прости… Там этот чертов самоубийца очухался и в очередной раз выбрал не ту сторону, Горынычу его в пасть. А любители флоры внезапно оказались вооружены. Пока я на них отвлекался, один из парочки и сбежал. Боги, Настя, прости меня, я…

– Не ори, – попросила Настя, все еще пытаясь прийти в себя. – Оглохну и тогда точно буду не в порядке. И хватит извиняться, сама подставилась.

– Надо было гнать тебя отсюда…

– Чтобы я пропустила самое веселье? Так бы я тебе и позволила…

Сокол помог ей подняться и забрал суму. От пережитого Настю малость потрясывало, адреналин еще гулял в крови. Финист подхватил за шкирку толстячка и, не особо заботясь о его благополучии, потащил по коридору. Настя поплелась следом. В бильярдной было холодно: в ожидании подкрепления Сокол открыл окно. На полу ровненьким рядком, аки шпалы, лежали связанные магической цепью нарушители. Рядышком, на одном из диванов у стены, сложив ручки на колени, как послушные малыши-детсадовцы, сидели игроки со второго стола. Двое с сумкой все еще томились за решеткой. Настя пригляделась к ним. Порванные костюмы – ее ножи так и остались торчать в стене – были дешевыми, часы – поддельными, обувь явно с рынка. Совсем мальчишки, лет по двадцать пять. И явно не главные фигуры в этой игре. И зачем ввязались? Ее незадачливый ухажер извивался на полу и сыпал какими-то именами, его друзья вторили следом, но без должного энтузиазма и слишком тихо, чтобы разобрать что-то конкретное.

Сокол положил хозяина заведения рядышком со всеми и даже не стал тратить на него силы. И в этот же момент в открытое окно влетела стайка воробьев, возглавляемая грачом.

– А вот и твои боевые воробушки, прям отряд быстрого реагирования, – мрачно усмехнулась Настя. – Что, против ветра летели?

Птицы ударились об пол и одна за другой обернулись статными молодцами. Последним перевоплотился грач. Это был высокий жилистый молодой мужчина. Он носил бороду, густую, но аккуратную, которой – как он считал, втайне, а на самом деле нет – очень гордился. Откликался он на Грача, в отделе значился заместителем Сокола и по сути был его правой рукой и лучшим другом. Он осмотрел помещение цепким взглядом черных глаз и остановил его на Насте.

– Привет, Гриш, – поздоровалась она, понимая,