и снежный. Небо чернильно-синее. В воздухе вьется тревога, даже встречные повозки и экипажи передают это ощущение надвигающейся бури.

А потом нас резко останавливают.

– Стоять! Чрезвычайное положение! – доносится грубый окрик.

Шраус рычит сквозь зубы и тянется к револьверу.

Нашу дверцу с силой раскрывают и в салон заглядывает солдат в серой шинели.

– В небе драконы. Ситуация непонятная и пришел приказ тормозить всех, – рявкает он.

Действительно, в окошко вижу, что вокруг нас собираются повозки и даже целый дилижанс съехал к обочине.

Шраус усмехается и подается вперед, оттесняя солдата. Тот быстро понимает, что перед ним тоже… даркон.

– Оставайтесь в экипаже, миледи. Я разберусь, – бросает целитель.

А небо между тем озаряет вспышкой – и огненный шлейф проходится по синему бархату ярким мазком.

Слышатся ругань, крики.

И я не выдерживаю, выскальзываю из экипажа на землю. Вздергиваю голову, потому что сердце рвется из груди, а метка давит холодом.

Очень высоко в небе стальной дракон. Он выпускает столб пламени и загорается маленькая рощица неподалеку.

– Наш генерал проснулся, – мрачно сообщает Шраус. – И решил спалить ближайшую деревню.

– Там лагерь темных варваров. Но подписали же утром мир, – солдат сплевывает на землю. – Проклятые драконы все не уберутся за свою стену.

– Лагерь темных? – Шраус вскидывает бровь, но предпочитает промолчать.

Его лицо темнеет и он нервно хлопает себя по карману шинели. Вспомнив, что завязал с горячительными, что-то цедит еле слышно.

А после заявляет:

– Если генерал спалит лагерь темных, то перемирие будет нарушено.

– Почему другие драконы не остановят его? – не понимаю я и отчаянно вглядываюсь в высоту.

– Потому что войны им выгодны, – отвечает солдат и снова ругается.

– У генерала посттравматический синдром, полагаю, – Шраус облизывает губы. – Я часто видел такое у драконов. Это опасно. Видимо, он не управляет зверем до конца.

Я сдерживаю стон. Сердце заходится от ужаса, поскольку все происходит совсем недалеко от приюта. Если Марко сожжет лагерь, то тут начнется новая война.

– Марко, не делай этого, – зову я без всякой надежды на ответ. – Не делай этого, прошу тебя. Хватит воевать!

Я обращаюсь к нему мысленно и со стороны мужчины видят лишь бледную и замерзшую женщину, глядящую в небеса. Но внутренний голос кричит в пустоту, эмоции бьют наотмашь.

– Не делай этого, Марко! Остановись, мать твою!

Слезы жгут кожу, а Шраус рядом вдруг издает протяжный свист.

– Он повернул, Айши. Вы видели? Генерал развернулся и полетел обратно.

Глава 34

Я не отрываясь слежу за серебряным зверем, пугающим своей мощью.

– Обычных драконов легко лечим, но высший… – взгляд Шрауса не выражает ничего хорошего. Лишь вселенскую печаль и отвращение к этому бренному миру.

Но дракон снова послушал меня. Он улетел и остается лишь молиться, чтобы зверь Марко не сжег к чертям мою больницу и дом.

Прикрываю глаза, чтобы распробовать новую реальность. Кажется, я превратилась в пульт для “ядерного реактора”, но это не точно.

Шраус смотрит уже вопросительно, а я разрываюсь на части. Что делать: возвращаться или ехать за девочкой?

– Он послушался вас, Айши, – философски замечает Шраус. – И, скорее всего, мирно вернется назад, просто обращайтесь к нему время от времени через связь. Ну, чтобы генерал снова не ринулся воевать.

– А если он рухнет по дороге? – выдыхаю с трудом. Изо рта вылетает пар, холод пробирает до печенок.

– Регенерирует, – отмахивается Шраус.

Мы возвращаемся в экипаж и мне приходится раскрыться целителю. Я тихо рассказываю, что должна забрать девочку.

– Не спрашивайте, кто она. Я сама еще не знаю.

Шраус кивает, щурится в окно.

– Я должен еще что-то знать? – интересуется он невозмутимо.

– Вы бы могли выдать девочку за свою родственницу? За племянницу, например, – прошу я неуверенно.

Шраус вздыхает, обдумывая мою просьбу. Вижу, что ему непросто ввязываться в новую авантюру.

– Кати может назваться ее теткой, – заявляет он наконец. – Боюсь, я на роль доброго дядюшки не сгожусь.

Его губы дергаются в усмешке и я смеюсь, прикрывая рот рукой в перчатке. Нервы на пределе и пережитый ужас требует выхода. А впереди ведь новые проблемы.

Мы подъезжаем к высокому мрачному зданию. В окошках светятся тусклые огни. Я предполагаю, что будет трудно, но нас неожиданно легко впускают.

Директриса, – суровая женщина в черном – встречает нас в кабинете, заваленном книгами, бумагами и просто мусором.

Даже Шраус хмурится, разглядывая немытые окна. Приют запущен и я не представляю, как бедные сироты тут выживают.

– Я хочу забрать девочку по имени Эль. У вас ведь есть такая? – спрашиваю я.

Директриса хитро ухмыляется, в ее глазах вспыхивает алчность.

Секунда тишины, – долгая и мучительная – и следует ответ:

– Может, и есть, мисс.

Я злюсь, понимая, что эта мерзавка использует ситуацию для наживы. Конечно, родители уже интересовались малышкой и директриса поняла, что Эль имеет ценность.

– Я хотела бы знать точно, – отвечаю и готовлюсь к тяжелым препирательствам.

– Не скажи, желаете забрать девчонку? Хм, у нас с этим строго. Надо выправить множество бумажек. Волокита, проверки, вы понимаете, – она карандашом поправляет на носу очки.

– Я вам такую волокиту устрою, мисс, что будете вспоминать меня еще очень долго, поикивая, – Шраус обращается к директрисе почти ласково и это совсем не вяжется с его взглядом исподлобья.

– А вы кто? – вскидывает директриса голову.

– Конь в пальто, – грубо отвечает целитель.

А в следующий миг его глаза загораются изумрудным сиянием, в центре яркой зелени проявляется узкий зрачок.

– Ох, – директриса зло сжимает губы. – Вы тут не в Драполисе.

– В Драполисе законы, а здесь их нет. Если я спалю ваш вонючий городок вместе с приютом, никто мне слова не скажет, – нехорошо улыбается Шраус и делает шаг к столу. – Приведи сюда девочку Эль. Сейчас.

Он наклоняется над столом, уперев тяжелые ладони в столешницу.

Я стою с прямой спиной и готова кинуться на мерзавку в любой момент. Не надо быть дураком, чтобы понять – Эль в этом приюте не сладко.

Директриса встает и зло морщит губы, но идти против Шрауса ей страшно. Целитель может нагнать страху, когда захочет. Даже если блефует, как сейчас.

– Я приведу девочку, – цедит она змеей.