– Скажите, что вам известно о смерти моих родителей? Иногда мне кажется, что их убили.

– Нет, нет. Они погибли от вируса, – качает головой Эйрол.

– Но в драконьих городах не бывает эпидемий. Это так странно, – настаиваю я.

– Видите ли, миледи. Дело в том, что ваши родители отправились в приют на границе.

– Приют?

– Да, там к несчастью свирепствовала эпидемия… – он трет лоб рукой и выглядит очень расстроенным. – Мне жаль, миледи, но просто обстоятельства сложились крайне неудачно.

– Но что родители делали в приюте? – не понимаю я.

– Ваш отец писал мне, что разыскивает одну девочку. Ей сейчас должно быть лет пять или шесть.

– Девочку? Я не понимаю…

– Я сам не знаю, что это за ребенок и зачем он понадобился вашему приемному отцу. Приют перевели сюда… в соседнее королевство… а вот ваши родители заразились.

– Девочка жива? – выдыхаю я.

– Да, миледи. И я могу дать вам адрес приюта. Думаю, малышка все еще там. Ее зовут Эль.

Гостиная плывет. Внизу живота вдруг колет тупой, фантомной болью, будто тело помнит то, чего не помню я.

Глава 30

Все во мне клокочет, самые разнообразные эмоции сплетаются в яркий болезненный цветок. Я задыхаюсь от тревоги за малышку, и от ярости на Шафара.

Рассказываю стряпчему, что бывший муж заклеймил меня как корову, лишив памяти и воли.

– Я могу заявить на него? – спрашиваю, а сама еле удерживаю нить разговора. Мысли мечутся в голове, сбивая с толка.

Владыке я про метку не рассказала, чтобы не вызывать цепь неудобных вопросов. Пусть думают, что Лу бросила Марко.

– У нас в Диких землях это большое преступление, – господин Эйрол даже бледнеет от возмущения. – Я помогу вам обратиться в суд, составим заявление по всем правилам.

Большое преступление? Замечательно.

Мы обсуждаем детали и после Нэнси провожает стряпчего к дверям. Вернувшись, она что-то говорит мне и я отвечаю. Фразы звучат словно из-под воды, настолько я растеряна.

– Нэнси, больница пока не может принимать раненых. Давай, подготовим помещения в самом доме.

Позже, хорошо поработав, ссылаюсь на недомогание и скрываюсь в своей спальне. Сердце частит и я меряю комнату шагами, пытаясь осмыслить то, что узнала сегодня.

Эль. Маленькая одинокая девочка, кинутая в приюте.

Неужели она дочь Лу и… Марко?

Прикладываю ладонь к губам. Душа болит, стоит представить это неприкаянное дитя. А родители не успели спасти малышку, Боги.

Я не сомневаюсь, что Лу никогда бы не отказалась от ребенка. Я верю в это. Знаю это.

Сейчас картина более или менее ясна. Шафар каким-то образом поставил метку на Лу, но что случилось с ребенком – непонятно.

Голова готова взорваться от страшных мыслей. Я анализирую все, что узнала, вспоминаю слова целительницы, которую наняла свекровь. Но ребенок мог появиться на свет раньше срока, вот артефакт и ошибся. Лу не теряла дочку, она родила.

Я должна отправиться в тот приют и забрать Эль. Нежное девичье имя отзывается в груди теплом и я падаю в кресло. Сердце рвется к ней… к дочке.

Не сомневаюсь, что она не чужая мне. Все тело будто кричит, корчится от фантомной боли, пытаясь рассказать о горьком прошлом.

Боги. Но владыка и Марко здесь, они отнимут ее у меня.

Я буквально заставляю себя раздеться и лечь в постель. Мне нужно набраться сил, если завтра приедут Сэм и Шраус.

И я обязательно придумаю, как скрыть девочку от глаз Авиров.

Секундный укол совести заставляет усомниться в своем решении, но я снова вспоминаю слова владыки. Вспоминаю статьи в газетах, описывающих скандальную жизнь молодого генерала.

Боги, я бежала от красивой и лживой жизни не для того, чтобы опять попасть в капкан. Я не желаю снова застать в постели любимого мужчины другую женщину. Не хочу быть посмешищем, ведь наверняка этот их высший свет насмехался надо мной все три года брака.

Сжимаю пальцы в кулак и обещаю себе, что в ближайшее время отправлюсь в приют за девочкой.

Утром меня будит шум, доносящийся с нижнего этажа. Мужские голоса. Топот ног. Это же Шраус!

Я сажусь в постели, но через минуту уже привожу себя в порядок. Заплетаю косу, надеваю самое простое, но удобное платье.

Выскакиваю в коридор и слышу зычное:

– Операционную можно устроить в доме. Кати, где ты, не стой там столбом!

– Сэм, заносите этих несчастных, – причитает Нэнси.

– Целитель Шраус… – а это, видимо, Кати. Ей лучше!

– Отдай чемодан, тебе нельзя таскать тяжести, – Шраус недовольно обращается к Кати.

– Так он легкий. Там пустые склянки.

– Давай сюда, говорю.

А я от облегчения чуть не присаживаюсь прямо на ступени. Но нужно разместить раненых. Поэтому, недолго думая, я спускаюсь в холл.

Шраус в своей шинели, раскрасневшийся с мороза. Повязки больше нет и его черные волосы свободно обрамляют лицо. Безусловно, он красивый мужчина, как все драконы.

– Леди, – Шраус грубовато кланяется, но больше не называет меня мисс.

Сэм сияет не хуже новенького золотого и тоже кланяется. А я улыбаюсь. Радость от встречи с целителями на время перекрывает боль о дочери.

– Где раненые?

– В телеге, – отвечает Шраус. – Рад видеть вас в здравии, миледи.

– У нас тут есть зал, мы его используем, как операционную, – деловито начинаю я. – И несколько комнат поменьше сгодятся под палаты.

Сэм выбегает из дома и вскоре незнакомые мне солдаты вносят раненых на носилках. Я указываю, куда нести бедняг-драконов, там уже все готово – кровати расставлены, столы выдвинуты в центр, магический свет настроен.

– Стазис работает, драконы в норме, – отчитывается Шраус. – Но как вы намерены их спасать? Даже если вы видите резерв, его не оперируют... это священная материя, едва осязаемая субстанция. Стоит вскрыть полость, и она просто истает под светом ламп.

– Это орган, – отрезаю я, и Шраус замирает, удивленно вскинув брови. – Такой же, как сердце или печень, просто он живет в другом спектре. Я долго думала и поняла, что делать широкий разрез не нужно.

Шраус присвистывает, в его глазах читается скепсис.

– Не вскрывать? Предлагаете мне действовать вслепую, полагаясь на интуицию? Я не смогу оперировать, руководствуясь лишь вашими указаниями на словах. Да и вообще думал, что мы их просто залатаем, как