белокурые крашеные волосы, на лице неяркая косметика. Она была окружена такой холодной аурой, что при одном взгляде на нее начинаешь мерзнуть.

Майк так энергично погасил сигарету, что она раскрошилась.

– А теперь, – произнес он печально, – я кажусь сам себе предателем.

– Ерунда. – Я взяла его за руку. – Друзья для того и существуют, чтобы делиться с ними своими заботами.

Он попытался улыбнуться, и это у него почти получилось.

– Случается так, что ты не можешь вечно молчать о каких-то вещах. От этого можно просто сойти с ума.

– Я не могу это объяснить, – сказал Майк так тихо, что мне приходилось напрягаться, чтобы понять его, – но я чувствую, что Ильке в опасности.

– Что?

Но Майк уже не слышал меня. Он уставился застывшим взглядом в пепельницу, как будто хотел разглядеть будущее в сигаретном пепле и табачных крошках.

– Что-то не так. Только я не знаю, что именно.

– Майк, может быть, ты слишком беспокоишься о ней?

Он поднял голову и посмотрел на меня. Изобразил на лице широкую ухмылку, как будто от этого ему стало легче.

– И это еще не все, – горько вымолвил он. – Ильке и я, мы еще ни разу не занимались любовью.

Он жестом подозвал официантку и вытащил из кармана несколько смятых банкнот. Я сидела как громом пораженная и пыталась переварить то, что услышала. Очевидно, Майк заметил мою растерянность. Он положил руку мне на плечо и привлек меня к себе.

– Сделаешь мне одолжение, Ютта?

– Любое, какое пожелаешь.

– Забудь все, что я тебе рассказал. Просто выбрось все из головы.

К нашему столику подошла официантка. Он расплатился и тотчас снова превратился в прежнего веселого Майка. Я решила, что исполню его желание, но опасность, о которой он говорил, встревожила меня сильнее, чем я могла себе в этом признаться.

Глава 10

Имке свернула с автобана. Ей очень хотелось сначала заехать в Брёль и навестить Ютту, но она знала, что дочь не любит такие сюрпризы. Наверняка ей покажется, что мать снова контролирует ее.

Имке не могла себе представить, что общение с собственным ребенком может стать таким сложным. Ведь еще совсем недавно Ютта с сияющим от радости лицом бежала ей навстречу, если она отсутствовала хотя бы час. Имке живо представила себе эту сцену и почувствовала, как у нее на глаза навернулись слезы. В последнее время такое случалось с ней довольно часто.

Возможно, таким образом постепенно начинал сказываться возраст. Ее отец в последние годы своей жизни плакал при каждом удобном случае. При этом он совершенно не стыдился своих слез. Они медленно стекали у него по щекам, а он иногда забывал даже вытирать их. За это Имке любила его только еще сильнее.

Когда показалась деревня, Имке опустила стекло, чтобы почувствовать дуновение свежего, холодного воздуха. Наконец-то дома. Не пройдет и десяти минут, как она усядется в кресло в зимнем саду с чашечкой кофе в руках и будет смотреть в окно. И осознавать, что наконец снова там, где ей и надлежит быть.

Ей до чертиков надоели многочисленные чужие городишки. Она устала от гостиничных номеров с их кондиционерами и ковровыми покрытиями на полу. Она бы с удовольствием обошлась без однообразных завтраков в буфетах. Точно так же как и без обедов в одиночестве в маленьких ресторанчиках и сельских гостиницах.

Даже в этот серый январский день казалось, что от мельницы исходит сияние. Ничто уже не напоминало те заброшенные каменные развалины, в которые Имке влюбилась с первого взгляда. Она поставила перед собой задачу вернуть этому израненному строению его былое достоинство, и ей удалось претворить это в жизнь.

Когда она вышла из машины, к ней подбежали Эдгар и Молли. Имке присела на корточки, чтобы погладить кошек. Ей хотелось думать, что кошки скучали по ней, но по их виду этого нельзя было определить. Иногда после возвращения из длительной командировки они некоторое время игнорировали Имке, словно были обижены на нее, но это никогда не продолжалось слишком долго.

Имке вынула из багажника дорожную сумку и повернулась к дому. И сразу заметила его. Тило. Он стоял в двери и улыбался ей. Она чувствовала, что он рад ее приезду, и больше всего на свете ей хотелось оставить сумку в покое и со всех ног броситься к нему.

Однако Имке сдержалась. Ей постоянно мешало проклятое воспитание. «Никогда не показывай мужчине, как ты его любишь». Кто внушил ей это, ее мать? Или в этом было виновато время, в которое она выросла? «Реже показывайся на глаза, тогда тебя будут ценить еще больше». Что за чушь. Имке медленно направилась к дому. Она была так рада, что у нее даже защемило сердце.

Тило оттолкнулся от дверного косяка и распахнул объятия. Тогда Имке бросила свою сумку и кинулась ему на шею. Тило крепко прижал ее к себе. Он целовал ее волосы, щеки, нашел губы. Имке почувствовала слабый аромат лосьона после бритья, который исходил от его кожи. Она сама выбирала его. Правда, не совсем бескорыстно, так как сходила с ума от этого запаха.

Имке внимательно посмотрела на Тило. У него был очень усталый вид. Видимо, он опять слишком много работал. Не щадил себя ради своих пациентов. Имке хорошо знала, какое значение имела для него работа, и относилась к этому с уважением. Однако, если она действительно нуждалась в нем, Тило всегда находил для нее время. И для Ютты. Он уже неоднократно доказал это.

Тило приготовил обед. Это глубоко тронуло ее, так как он был не очень хорошим поваром. На этот раз он решил угостить ее тушеным мясом с рисом. Во время еды Имке рассказывала о своей поездке, а Тило слушал ее. Она наслаждалась его вниманием и интересом. Она заметила, что ей было очень приятно, когда он выразил свое сожаление по поводу кражи. Этот человек был для нее как подарок небес. От этой мысли она чуть было опять не прослезилась.

Рубен стоял за мольбертом и рисовал. Уже много раз звонил телефон, но он не поднимал трубку. Когда он был занят своей работой, его ничто больше не интересовало, он отгораживался от внешнего мира и полностью концентрировал свое внимание на картине, для него существовали только краски и формы.

Многие великие мастера работали таким же образом в состоянии почти наркотического опьянения, которое заставляло их забывать о голоде и жажде. При этом они обычно мучились и страдали и лишь иногда, крайне редко испытывали состояние