Присланные бароном солдаты вытащили из кельи сундук. Я вернула не только старое платье, но и всё, что привезла в нём. Всё, что отобрала мать-настоятельница. Пока мы с Беатрис шли за рыцарями, я вспомнила, как волочила эту тяжесть по каменному полу одна, обливаясь потом и с трудом сдерживая рыдания.

Всё изменилось.

К моменту, как мы вышли во внутренний двор, закончились и все напутственные речи, и приказы герцога — если они были. Нас встретило войско, готовое выдвигаться. Оставалось присесть перед Блэкстоном в прощальном реверансе и забраться в повозку, которая, к слову, виделась роскошным экипажем по сравнению с той, в которой я ехала в обитель.

Герцог неподвижно стоял и делал вид, что говорит о чём-то с бароном Стэнли, но я чувствовала на себе его ястребиный взгляд.

— Ваша милость, — подойдя, я тут же склонила голову, не желая смотреть ему в глаза.

— Леди Элеонор, — церемонно ответил он, но от голоса меня бросило в дрожь.

На лице огненными пятнами вспыхнули места, где его пальцы до боли сжимали мой подбородок. Я по-прежнему чувствовала лишь горечь и отвращение.

— Вы знаете, что от вас ожидается. Постарайтесь на славу, коли хотите зваться маркизой, — с ленивой небрежностью произнёс Блэкстон, словно делал одолжение.

— Непременно, Ваша милость. Благодарю вас, — отчеканила я, по-прежнему смотря на его сапоги.

Повисла неловкая и очень тяжёлая пауза. Кожей я чувствовала, что Блэкстон разглядывал меня, что-то выжидал. Я догадывалась, что, и лишь ниже склоняла голову.

— Ступайте, миледи, — бросил он с разочарованием, которое не потрудился скрыть. — Да не забудьте о нашем разговоре.

Смазав реверанс — так сильно спешила — я отошла от мужчин. За спиной раздались слова прощаний, и вскоре я услышала тяжёлую поступь барона Стэнли.

— Миледи? — его голос звучал недовольно. — Повозка в той стороне, — сказал он, заметив, куда я направлялась.

Я знала, где повозка. Но шла к обрыву. К месту, где начиналась проклятая лестница вниз, к морю. Я увидела их, не дойдя до края. С высоты берег просматривался чудесно. Блэкстон сдержал слово и отправил сестёр Агату и Эдмунду на ловлю рыбы. Надеюсь, что пожизненную.

Медленно я стянула с макушки белую накидку, которую начала носить, пряча волосы, и тряхнула головой, позволив ветру подхватить короткие пряди и бросить мне в лицо. Некоторые уже почти касались плеч.

На спине огнём вспыхнули рубцы после порки. Боль была фантомной, но очень сильной.

Я слышала, что барон Стэнли замер в нескольких шагах от меня, но он больше не пытался заговорить со мной. А я не спешила уходить и всё всматривалась в силуэты у подножья скалы. Наконец, одна женщина подняла голову и заметила меня. Я не могла видеть её лица, но почувствовала, как она остолбенела и впилась в меня взглядом. Наверное, она что-то сказала, потому как спустя мгновение вторая сестра тоже подняла голову.

Так прошло какое-то время. Стоя наверху утёса, я смотрела на сестёр Агату и Эдмунду, а они — на меня. Отвернулись они первыми. Одна даже сплюнула себе под ноги.

Мне было плевать.

И лишь когда обе вернулись к работе и принялись распутывать сети, не разгибая спин, я медленно повернулась и отошла от края. И тут же натолкнулась на ледяной, пронизывающий насквозь взгляд барона Стэнли.

— Налюбовались, миледи? — спросил он, словно выплюнул.

Слова прозвучали как пощёчина.

Но я лишь кивнула.

— Да.

И прошла мимо него.

Пусть бросит в меня камень тот, кто никогда не упивался победой и не торжествовал, видя, как люди, которые когда-то над тобой издевались, пожинают плоды.

Есть время разбрасывать камни.

Для Агаты и Эдмунды пришло время их собирать.

Сперва я шла одна, но барон нагнал меня в несколько шагов.

— Лорд Стэнли, вам известна судьба матери-настоятельницы? — спросила я тихо. — Его милость обещал, что подыщет на её место другую.

Кажется, мужчина поперхнулся. Прочистив горло, он сухо ответил.

— Уже подыскал.

На губах вспыхнула улыбка, которую я не стала скрывать. Её заметил и барон.

— Обещания, миледи, — он посмотрел на меня искоса, — вещь обоюдоострая. Их приятно получать… но слишком дорого приходится платить, когда наступает пора отдавать долг. Его милость слово своё держит. И ждёт того же от других. Иногда цена за верность оказывается непомерной.

Сказав это, Стэнли обогнал меня в два шага и ушёл, ни разу не обернувшись. В повозку мне помог забраться Томас. Внутри я встретилась взглядом с настороженной, нахохлившейся Беатрис. Она кусала бледные губы и, кажется, дрожала.

— Мне страшно, — пробормотала она смущённо.

Я хотела сказать, что всё будет хорошо, но вырвалось совсем иное, потому что предупреждение барона Стэнли не шло из памяти.

— Мне тоже.

Затем раздался громкий окрик, зазвучал горн, и войско тронулось, и я покинула обитель.

Глава 28

— Милорд?

Набравшись храбрости, к барону я подошла на первой же продолжительной стоянке. Улучила момент, когда вокруг него почти не осталось людей, и были выслушаны все донесения дозорных и розданы поручения.

В общем, вторглась в момент тишины и покоя.

— Леди Элеонор? Почему вы передвигаетесь по лагерю в одиночестве? Где ваша наперсница? — и я слова сказать не успела, а поток недовольства уже вылился на меня.

Сидела в повозке и дрожала от страха, где же ещё быть Беатрис.

— Вы не должны ходить одна, — сурово припечатал барон, пока я молчала. — Впредь помните об этом. Чего вы хотели?

Проглотив его упрёк, я заговорила спокойным голосом.

— В замке Равенхолл кастеляном раньше служил рыцарь, сир Патрик. Он служил сперва моему отцу, а затем по брачному договору был назначен на должность кастеляна в маркизате. Это очень верный человек, он знает о замке почти всё...

— Зачем вы рассказываете мне о покойнике, миледи? — поинтересовался барон, заведя за спину руки и широко расставив ноги.

Я поймала его, когда он направлялся от рассёдланной лошади к обустроенному на привале костру. За моей спиной в нескольких шагах нетерпеливо топтался наглый оруженосец барона, я затылком чувствовала его нахальный взгляд.

— О покойнике? — переспросила я, не желая признаваться, что вопросом Стэнли загнал меня в тупик.

— О покойнике, — с прежней суровостью подтвердил он. — Этот рыцарь, раз служил вашему отцу, не был связан вассальной клятвой с маркизом Равенхолл. Вы же оказались в обители против воли и желания. Стало быть, он погиб, защищая вас, — припечатал барон.

Я не могла понять, он насмехался или был серьёзен? По лицу ничего нельзя было сказать, а в глаза он мне больше не смотрел. С его