уничижительным взглядом, я развернулась и бросилась прочь.

Кажется, Томас замешкался. Я услышала его растерянный голос.

— Милорд?..

— Ступай за ней.

И вскоре взбудораженное сопение Томаса донеслось совсем близко за спиной. Сгорая от унижения, злости и обиды, я вернулась к повозке и попросила Беатрис спуститься к ручью. Вода, конечно, была ледяной, и я не чувствовала рук, пока умывалась и ожесточённо пыталась оттереть с подола грязь, представляя на её месте лицо барона Стэнли.

Затем также молча съела остывшую похлёбку и ушла спать намного раньше обычного. Но ещё долго лежала в повозке без сна, прислушиваясь к ровному гулу, в который превратились голова Беатрис и Томаса, оставшихся снаружи.

Рано-рано утром я проснулась от голоса оруженосца барона Стэнли.

— Что случилось? — спросила испуганно, высунувшись из повозки.

Утопая в предрассветных сумерках, на меня одновременно посмотрели мальчишка и Томас. Оба заспанные, с трудом сдерживающие зевки.

— Ничего не случилось, миледи, — оруженосец чуть челюсть не свернул, пытаясь подавить зевок. — Идёмте за мной.

— Куда? — я не торопилась вылезать из повозки и бежать за ним по первому слову.

— Вас позвал лорд Ричард, — вмешался Томас.

Должно быть, вернулись те, кого он посылал за сиром Патриком. И как бы сильно всё внутри меня ни бунтовало против необходимости встречаться с бароном Стэнли после вчерашнего унижения, я вылезла из повозки. Наскоро умылась и направилась следом за оруженосцем.

Стояло раннее утро. Едва отступила ночная темнота, но до восхода солнца было ещё далеко, и потому весь лагер утопал в тусклом свете. Я заметила, что мы направлялись в другую сторону, и требовательно спросила.

— Куда мы идём?

— Милорд ждёт у ручья, — отозвался мальчишка через плечо.

Я остановилась и тревожно обернулась. Мы ещё не покинули пределы лагеря, но уже подошли к самой его окраине.

— Я не пойду дальше, — сказала я твёрдо. — Никогда прежде я не говорила с лордом Стэнли в ином месте, чем его навес.

Ошалевший оруженосец уставился на меня так, словно на голове выросли рога.

— Миледи! — задохнулся он возмущением.

— Леди Элеонор права, — вмешался Томас. — Ступай и приведи лорда Ричарда.

Пыхтя от недовольства, этот сопляк вернулся на тропинку и торопливо побежал по невысокому пригорку, в низине которого извилистой лентой шёл ручей.

Ждать долго нам не пришлось. Вскоре оруженосец вернулся, и вместе с ним пришёл барон Стэнли. Выглядел он не очень довольным, впрочем, ничего нового. Меня и вовсе встретил хмурым взглядом.

— Прошу за мной, — заскрежетал зубами. — А вы останьтесь и ждите здесь, — бросил Томасу и оруженосцу.

Желудок сжался в нехорошем предчувствии. Наедине с ним мне сделалось так неуютно, как никогда прежде. Некоторое время мы шли по тропинке, пробираясь мимо голых веток кустов. Когда показался ручей, я вздохнула с облегчением и сразу же отошла от мужчины на несколько шагов, едва мы оказались на открытом пространстве.

Я следила за бароном колючим, настороженным взглядом и упорно гнала из головы неприятные мысли.

— Зачем вы меня позвали? — спросила я, зябко ёжась и чувствуя, как стылый воздух проникает под ткань платья.

Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, затем снял с пояса кинжал. Он сделал молниеносный выпад — я и уследить не успела, только глазами удивлённо заморгала. Ничего не говоря, лорд Стэнли повторил движение, но уже гораздо медленнее.

— Вы слабая и маленькая. Не будет толку вам бить прямо. Вы должны быть юркой, как ласка. И целить в самые болезненные места, — барон остановился и посмотрел мне в глаза. — Не так бьёте, а вот так.

Несколько раз он показал один и тот же замах.

— Это понятно?

— Д-да, — от волнения и холода стучали зубы.

— Повторите, — велел лорд Стэнли и протянул мне кинжал.

Глава 30

Наставник из лорда Стэнли вышел жёсткий.

Но я не жаловалась. Не знаю, что повлияло на его решение: мои слова или его собственные мысли, но учить он взялся всерьёз. Кажется, желал на деле показать, как бывает, когда мужчина перестаёт относиться к женщине как к слабой и жалкой.

Бывает больно и непросто. Хуже всего приходилось запястьям. Теперь я выворачивала их под невероятными углами каждое утро. Руки и ноги тоже болели, хотя я думала, что подтянула мышцы, пока занималась ловлей рыбы в обители.

Томас, неизменно сопровождавший меня к барону Стэнли и обратно, меня жалел.

— Вы потерпите, — говорил он, наблюдая, как я бинтую запястья широкими тканевыми полосами. — Это с непривычки. Скоро пройдёт.

На третий или четвёртый день, когда мы возвращались к повозке, навстречу попался один из мужчин, которых я видела вместе с бароном Стэнли, склонившихся над картами. Незнакомец выглядел молодо: я бы не дала ему больше тридцати. Манера держать себя и изящная осанка указывали на высокое происхождение. Он смотрелся чуждо посреди грязи, в которую превратилась исхоженная вдоль и поперёк земля.

Мужчина шагнул вперёд, как будто совершенно случайно оказался на пути и поклонился с изяществом.

— Леди Элеонор, честь, наконец, иметь возможность представить себя. Виконт Вильям Ретфорд к вашим услугам. Удивлён, что до сих пор мы не поговорили. Нам, так сказать, предстоит часто видеть друг друга.

— Для меня не меньшая честь, лорд Ретфорд, — произнесла я банальность.

И насторожилась.

Никто не пытался заговорить со мной или подойти за прошедшие дни, и подобное дружелюбие не могло не вызывать вопросы.

Словно почувствовав мои опасения, виконт приветливо улыбнулся.

— Хотел лишь выразить почтение будущей маркизе Равенхолл в своём праве, — мужчина с прежним изяществом поклонился мне и посторонился, уступив дорогу.

Поступок виконта словно сорвал невидимую печать на вакууме, в котором я находилась. За следующие два дня ко мне под тем или иным предлогом подошли ещё пятеро: мрачный барон Грейвилл, рыцарь Оуэн Блейк, сир Годфри Мортон и какой-то мелкоземельный маркиз Нортвуд.

От череды имён кружилась голова, и больше всего хотелось спрятаться в свою раковину — повозку — и ни с кем не говорить. Казалось, мужчины знали что-то, чего не знала я, потому столь резво начали подходить и представляться. Словно кто-то им дал отмашку.

— Томас, а почему войско возглавляет барон Стэнли?

Однако настойчивость сиятельных лордов и сиров заставила меня кое о чём задуматься.

— А кто же ещё, миледи?! — с обидой воскликнул юноша.

— Я лишь хотела сказать, что ему подчиняются и маркиз, и виконт, а ведь они выше по титулу... — примирительно произнесла я.

— Герцог Блэкстон доверяет лорду Ричарду, — чуть тише ответил Томас, удостоверившись, что я нисколько не хотела обидеть его кумира. — Потому и назначил главным над всеми прочими.

Я прикусила губу. В абсолютной преданности барону юноша был слеп. Едва