– Ну раз так, то всё в порядке, – Дейвар, наконец, улыбнулся по-настоящему. Тепло. И глаза его разгорелись, утратив часть своей ледяной замкнутости.

Вот оно. То самое чувство. Будто сердце сжимают стальные тиски, и больно, и сладко одновременно. Будто я готова расплакаться или засмеяться от одного его взгляда.

Это она? Та самая любовь, о которой я читала в книгах? Та, что должна быть лёгкой и прекрасной? Почему же она ощущается так, словно я падаю в пропасть? И хочется быть ближе. А лучше – открыть себя нараспашку и обнять руками, душой, телом, как будто иначе – задохнусь.

Какое странное чувство…

Совсем не похоже на то, о чём я читала.

В печи потрескивали поленья. За окном свистела вьюга. Чудилось, будто мы одни в целом мире. И есть только ледяная пустыня и этот крохотный домик, где мы сидим у огня на грубо сколоченной кровати – слишком маленькой для нас двоих.

Не осознавая, что делаю, я переплела свои пальцы с его. Моя маленькая, бледная рука почти исчезла в могучей ладони. Я придвинулась к ирбису чуть ближе, чувствуя исходящее от него тепло.

– Мне всё ещё немного холодно, – мой голос дрогнул.

Ирбис обнял меня и пересадил к себе на колени. Я утонула в его объятиях, в его запахе – зимней свежести, дыма и чего-то неуловимого, что было просто им. На миг прикрыла глаза, а когда их вновь распахнула, увидела, что Дейвар смотрит на меня – с тем же тёмным желанием, что я уже видела не раз.

Его взгляд скользнул по моим по щекам, задержался на губах. А потом арх наклонился.

Его губы коснулись моих с такой бесконечной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Поцелуй был медленным. Исследующим. А его губы – горячими и немного шершавыми.

У меня же чуть сердце не выпрыгивало из груди.

Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь, коснулся моего. И тут же по моему телу разлилась сладостная дрожь. Мои руки сами поднялись, чтобы обвить его шею, притянуть ближе, ещё ближе.

Поцелуй углублялся, становился жарче, увереннее. Я отвечала с той же страстью, теряя голову, проваливаясь в ощущения. В шершавость его щетины, в жар его рта, в настойчивость губ.

И щемящее чувство в груди росло, нарастало, становилось почти невыносимым. Будто тысячи невидимых нитей тянулись от моего сердца к нему, и каждая вибрировала от его прикосновений, причиняя самую сладкую, самую мучительную боль на свете.

Мои пальцы зарылись в тёмные волосы арха. Поцелуй был как падение в водоворот.

Я тонула в нём, теряя опору. Воздух. Саму себя. Казалось, наши с Дейвором души яростно тянутся друг к другу, а тела лишь послушно следуют за ними.

Прервав поцелуй, Дейвар уткнулся носом в мою шею. Издал звук, похожий на кошачье мурлыканье, и по-звериному жадно вдохнул, словно пытаясь вобрать мой запах глубоко в лёгкие.

Развязав шнуровку моего платья у ворота, арх повёл носом ниже, к ключице. Снова вдохнул – со столь явным наслаждением, что по моей спине побежали колючие мурашки.

– Такая сладкая… вишнёвая девочка, – голос мужчины был низким, хриплым. – Тобою невозможно надышаться.

Он вдыхал мой запах так по-звериному дико, так беззастенчиво жадно, что я вся задрожала. Но не от страха – а от того, как безумно мне это нравилось. Я тоже была жадной. Мне до боли в груди хотелось быть нужной Дейвару. Чтобы мой запах был ему необходим – здесь, сейчас, в его лёгких, на его языке. Так же, как мне был необходим его – хвойный, снежный, дикий, с примесью дыма и стали.

И вдруг Дейвар лизнул меня. Я ощутила на коже шеи шершавую влажность его языка. Да, именно шершавую, как у большого кота. Арх лизнул меня снова – медленно, от ключицы до самого чувствительного места под мочкой уха, и от этого животного жеста всё во мне сжалось и тут же расплавилось. По телу прокатилась волна жара.

Я невольно заёрзала на коленях арха.

– Всё ещё холодно, пташка? – в голосе Дейвара читалось едва сдерживаемое желание. Он отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо.

Холодно мне не было. Наоборот, я пылала. Дышала часто-часто. Щёки пульсировали от прилившей крови. Но когда я взглянула в штормовые глаза Дейвара, губы сами прошептали:

– Ещё холодно… Ты можешь… согреть?

Чернильные зрачки мужчины расширились, поглощая синюю радужку. Это было красиво… как стремительное затмение… Но оно было не для всего мира, а для меня одной.

Арх смотрел так, будто хотел поглотить меня целиком. Я ощущала присутствие его зверя – будто барс смотрел на меня из глубины человеческих глаз.

– Элиза… – моё имя прозвучало глухим, предупредительным рыком, и арх снова припал к моей шее. А его большие, горячие руки скользнули под подол моего платья, затем под грубую ткань нижней рубахи и обхватили голую талию. Кожа к коже.

Я затаила дыхание.

Мужские ладони были шершавыми от бесчисленных сражений и невероятно горячими. Они скользили вниз и вверх – сжимая, ощупывая – будто желая запомнить, запечатлеть каждый изгиб. Губы Дейвара приятно ласкали мою шею. Клыки чуть царапнули кожу. И вот – лёгкий укус – а меня будто разрядом пронзило.

Широкие ладони арха нашли под одеждой мою грудь. Накрыли её целиком. Сначала бережно огладили, потом сжали умело и властно – с приятной силой, но без боли. Пальцы скользнули к соскам, закружили вокруг них.

Я зажмурилась. С моих губ сорвался сдавленный, непроизвольный стон. Арх ответил на это низким, удовлетворённым ворчанием, похожим на урчание огромного барса.

Каждое прикосновение Дейвара отзывалось огненной волной внизу живота. Там будто скрутилась раскалённая пружина и теперь наливалась томительной тяжестью.

Я не была уверена, нормально ли это. Нормально ли так себя чувствовать? Будто голова в тумане, и мир кружится, а из горла вырываются стоны. Но по реакции арха – по его дикому, животному удовольствию – я читала, что всё в порядке. Так и должно быть.

В печи хрустнуло полено, охваченное пламенем.

И в этот же миг Дейвар притянул меня ещё ближе.

В моё бедро сквозь слои ткани упёрлось его мощное мужское напряжение – твёрдый бугор. Я знала – это значит, что он хочет меня. Как женщину. И капля страха растворилась в собственном накатившем возбуждении.

Ощущения стали острее. Ярче. Внизу томительно тянуло.

Дейвар целовал меня – то в шею, то в губы, ласкал мою грудь, а его шёпот обжигал кожу: “Ты так прекрасна… Сводишь