Дейвар внезапно наклонился снова. Его рука отпустила мою талию, скользнула вверх по моей руке, к распоротой ткани на плече. Пальцы осторожно отогнули края, обнажая неглубокую царапину на коже. – …ещё надо разобраться с этим.

– С чем? – я не поняла.

Он не ответил. Вместо этого его голова опустилась. Я замерла, а Дейвар приник к решётке. И через узкий просвет между холодными прутьями… его язык коснулся моей царапины.

Горячее, влажное, шершавое прикосновение. Щиплющее! Я ойкнула от неожиданности, пытаясь дёрнуться назад, но арх уже схватил меня свободной рукой за предплечье, удерживая на месте.

– Т-так вообще можно? – прошептала я. Боль была несильной, скорее странной, интимной, смешанной с леденящим металлом решётки и его обжигающим дыханием на коже.

Дейвар отстранился, губы его растянулись в быстрой, хищно-кошачьей ухмылке.

– Да, можно, – в его глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное. Собственническое. Но почти сразу выражение лица сменилось на суровое. – Ты должна беречь себя. – Его палец снова лёг на кожу у царапины. – Каждая ранка, каждый синяк… теперь моя забота. Потому что… – Он наклонился вплотную к прутьям, его взгляд пригвоздил меня к месту. – …ведь теперь между нами сделка, пташка. Ты принадлежишь мне.

А потом Дейвар будто нехотя отпустил мою руку. Сделал шаг назад, в тень камеры. Его силуэт был чётким на фоне бушующей белизны за окном.

– До рассвета, вишенка.

Развернувшись, он исчез в снежной круговерти.

Я осталась стоять, прижавшись к решётке. Пальцы до боли вцепились в ледяной металл. Сердце колотилось. На плече горел след от прикосновения языка, а в ушах эхом звучали слова: “Ты принадлежишь мне”.

***

– Безднова вьюга им под хвосты! Что о себе возомнили эти пятнистые падальщики?! – рычание Янтара сотрясало небольшой кабинет, обустроенный на скорую руку.

Оборотень ходил от стены к стене, скаля зубы и сжимая кулаки.

– Они думают, мы будем прыгать по их свистку? Пусть подавятся своим предложением!

Я стояла посреди комнаты, кусая губы.

Сейчас была поздняя ночь. За окном бушевала вьюга, завывая в щелях ставень, словно злобный дух. Свет магической лампы отбрасывал пляшущие тени от фигуры разъярённого волка.

Я только что выложила Янтару суть договорённости с Дейваром.

Про ведьму. Про скверну. Про их предложение мирной проверки. Только опустила подробности – что виделась с ним сегодня, а сказала так, как будто ирбис мне это предложил, когда я носила ему еду. Но вместо понимания – получила пожар ярости.

Но ведь это единственный шанс. Разве Янтар не видит?

– Мы прослывём трусами на весь северный край, если пойдём на такое! – Движения Янтара были резкими. Черты лица обострились. Глаза пылали огнём, а зрачки сузились в точки, став звериными. Частичная трансформация… Признак крайней ярости. – Сдаться без боя? Подставить шею под нож? Никогда!

– Но… разве жизни не важнее гордости? – вырвалось у меня.

– Что за чушь! Конечно, нет! Без гордости – что вообще останется?

– Но… Можно ведь… Можно начать проверку сейчас. Найти ведьму без ирбисов.

– Если эта ведьма вообще существует!

– Она есть! И… тот ирбис сказал, что осквернённые не смогут причинить ей настоящего вреда. Если привести каждого к клетке с той… с дочерью Мореллы… и посмотреть… Кого она не тронет, кого не попытается убить…

Янтар резко остановился, развернулся ко мне.

– Если оборотень подойдёт достаточно близко к осквернённому, то с огромным шансом заразится! – зарычал он. – Мне что, весь гарнизон перезаражать?! Поставить под угрозу каждого воина ради прихоти ледяных выродков?!

– Но когда мы найдём ведьму, скверна исчезнет! И все снова станут здоровыми!

– Ну-да, конечно… – скривился Янтар. Его взгляд, острый, полный подозрений, впился в меня иглами. – Ведьма… Проклятие скверны… И что якобы утром ирбисы успокоят бурю для переговоров. А может, ты всё это придумала, Элиза?

– Я не придумала…

– Послушай, я и вся Обитель благодарны тебе за то что не позволила нам угоститься заражённой едой. Все твои слова оказались правдой, но… Но когда дело касается войны… это уже совсем не твоя территория, синеглазка. Ирбисы не милые котята, даже если у них кошачьи хвосты. Подставы, которые они нам устраивали на границе многим волкам стоили жизни. Ну сама подумай, с чего бы пленник так много тебе разболтал? Это странно, как ни посмотри. Как я могу быть уверен, что это не ловушка, синеглазка? Что они не используют тебя и твою наивность, чтобы заманить нас в западню?

Глаза Янтара, всегда смотревшие на меня с теплом, сейчас обжигали холодом. Он меня подозревал. Не доверял.

Раньше меня такое не ранило, но сейчас почему-то стало так больно, словно под сердце загнали шип. Я понимала, что если бы не случай с отравленной едой, Янтар бы и разговаривать не стал. Запер бы меня в темнице от греха подальше. Но после того, как я спасла всех на священном ужине, он не мог так просто отмахнуться от моих слов. Не мог списать их на разыгравшуюся фантазию.

Я сцепила перед собой пальцы.

Я понимала сомнения волка. И уже открыла рот, чтобы найти ещё аргументы, ещё слова, способные пробить вставшую между нами стену недоверия…

Шурш-шурш…

Тихий звук заставил нас обоих вздрогнуть. Из щели у плинтуса выскользнула серая мышь. Она замерла, шевеля длинными усами, а потом юркнула под кровать.

В следующий миг скрипнула входная дверь.

– Ян? – Тихий, тревожный голос Фаиры разбил повисшее напряжение.

Сестра Обители замерла на пороге – бледная, уставшая от недосыпа и волнений, но невероятным образом от этого она выглядела ещё более нежной и хрупкой. Красивой. Шоколадные волосы были стянуты в хвост. Взгляд зелёных глаз скользнул с напряжённого волка на меня. Стал вопросительным, настороженным.

– Ян, – она снова вернулась взглядом к волку, – ты нужен у южных ворот. Что-то там…

Она не договорила, а Янтар уже шагнул к ней. Его поза, выражение лица – всё изменилось. Он нежно обнял девушку за плечи, прижал к себе, касаясь губами её виска.

– Фаира, малышка… я подойду через мгновение.

Она медленно кивнула и, получив ещё один поцелуй, вышла, прикрыв за собой дверь. Янтар проводил её взглядом, а потом обернулся ко мне. Ярость в его золотых глазах сменилась на усталую тяжесть.

– Мы… – начала я.

– Я пару часов подумаю, – перебил волк. – Подумаю… как объяснить это остальным. Если объяснять вообще… – Он провёл ладонью по лицу, будто снимая паутину усталости. – Потом пошлю за тобой. Расскажешь подробнее… всё, что знаешь. А пока… – Его взгляд скользнул по мне. – …отдохни. На тебе лица нет. Ещё чуть-чуть и от призрака будет не отличить… Ложись прямо тут, чтобы я знал, где тебя