Есть предположение, что для завершения цикла надо добраться до ведьминого столба – туда, откуда проклятие пришло, так что мы…

В голове у меня шумело, и слова арха тонули в этом шуме.

Морелла погибла, и это кольнуло. Но… за её деяние Руанд бы казнил её в любом случае. Но кое-что привлекло моё внимание даже сильнее. Я перебила Дейвара, не сумев удержаться:

– Значит… в Обители никто больше не погиб?!

Арх умолк. В его синих глазах скользнуло что-то неуловимое, какая-то тень, мелькнувшая и погасшая. Он медленно кивнул.

– …больше никто не погиб.

Облегчение нахлынуло такой мощной, горячей волной, что я обмякла на руках ирбиса.

– Слава Ньяре… – выдохнула вслух.

Дейвар же молча прижал меня ближе, и мы продолжили путь. Я закрыла глаза.

Обитель спасена. Янтар, Фаира, сёстры… они живы. Всё остальное… всё остальное мы как-нибудь переживём! Мы найдём способ. Снимем проклятие скверны! Может, и правда сначала нужно найти этот столб, чем бы он ни был. Дейвар упоминал его и раньше. Может, там надо как-то завершить ритуал? В книгах такое бывает… Но всё же – главное, я предотвратила ужасную резню.

Тем временем, завыв в голых ветвях, налетел ветер. Закрутил вихрем снежную пыль. Дейвар подтянул свесившийся край плаща, чтобы спрятать меня от холода. Когда порыв стих, и я снова выглянула – то увидела впереди, в просвете между стволами, тёмное пятно…

Это была небольшая, приземистая хижина, почти полностью утонувшая в сугробах. Кривая каменная труба печки не дымила.

Дейвар уверенно зашагал к этой хижине и вскоре поднялся на скрипящее крыльцо. С силой толкнул дверь плечом. Створка с жалобным скрипом поддалась.

Внутри пахло пылью, золой и старой древесиной.

Было темно, как в колодце, и так же холодно, как и снаружи, только не было ветра. Пройдя внутрь, Дейвар аккуратно опустил меня на деревянную кровать, застланную потёртыми шкурами.

Потом он шагнул к магическому светильнику на столбе у двери. Дёрнул за цепочку у его основания. Кристалл внутри вспыхнул тусклым синим светом, мигнул раз, другой и погас, оставив нас в почти полной темноте.

Дейвар тихо выругался.

– Укройся шкурой, вишенка, – сухо сказал он, повернувшись ко мне. – Я пока найду дров для печи. Ты голодна?

– Нет… – прошептала я, наблюдая, как арх уже собирается выйти наружу. И тут меня осенило. – Дейвар. А что с Тией? – спросила я.

Арх обернулся, и в его ледяном взгляде медленно разгорелось мягкое тепло, будто свечку в темноте зажгли.

– Эта ушастая непоседа с братом. Поправляется.

Уголки моих губ сами собой приподнялись в улыбке. “Ушастая непоседа” – да, это похоже на Тию. И то, как Дейвар это сказал, почему-то мне очень понравилось.

Качнув головой, Дейвар вышел, а я, скинув ботинки, с ногами забралась на кровать. И подумала, как было бы здорово позже встретить Тию вновь. Посмотреть, какой эта малышка выросла. Мне хотелось, чтобы её жизнь сложилась самым лучшим образом. Чтобы она не знала горя, и чтобы брат подарил ей достаточно любви, какую обычно дарят родители детям.

Будущее изменилось. Да, не до конца всё вышло идеально. Скверна никуда не делась и… Морелла правда ведьма? То самое “семя тьмы?” Она постарела из-за использования магии? Или специально сменила возраст? … но хотя бы Обитель не залита кровью.

Я сунула ступни под шкуры, плотнее закуталась в плащ Дейвара, глубоко вдохнула запах меховой подкладки. Хотя я была одета тепло – под плащом на мне было шерстяное платье с разрезом и плотные штаны – но пальцы всё равно немели. Зима лютовала. И… что-то продолжало меня тревожить. Будто крохотная заноза застряла в сердце, а найти и вытащить не удавалось…

Пока я боролась с этой внутренней занозой, арх вернулся с охапкой полешек. Не глядя на меня, сбросил их у печи. Прошёлся по хижине с хищной тягучестью, проверяя окна с тяжёлыми ставнями, задвигая щеколду на двери.

Потом опустился на колени перед старой, но крепкой печкой. Достал из кармана алый кристалл, который обычно солдаты используют как огниво, и длинный, изогнутый нож. Быстрыми, точными движениями настрогал щепы от полена, сложил их в печь, поверх уложил несколько тонких веток и рядом поленья побольше. Искры посыпались от удара стали об огниво, раз, другой, и вот уже тонкий язычок пламени лизнул древесину.

Дейвар склонился над очагом, раздувая огонь аккуратными, но мощными выдохами. Пламя подхватилось, стало набирать силу, окрашивая сосредоточенное лицо арха в золотисто-оранжевые тона.

Свет пламени играл на его острых скулах, подчёркивал линию твёрдого подбородка, отбрасывал длинные тени от густых ресниц.

И я засмотрелась…

Дейвар был таким красивым. Диким и неукротимым, как сама эта северная земля. И что-то в моей груди снова сжалось – тёплое, щемящее и немного болезненное.

Мне вдруг захотелось, чтобы арх посмотрел на меня… Как тогда – в темнице, когда хотел, чтобы я подошла. И в прошлом сне. Чтобы эта суровая маска растаяла, и остался только он. Тот, кто целовал меня так, будто мир переставал существовать.

Затолкав в печь ещё пару полешек, Дейвар поднялся, отряхнул руки и снова принялся обходить хижину, как будто избегая моего взгляда… Или мне только казалось?

Жар от печи начал медленно наполнять маленькое пространство, но внутри меня замерла ледяная пустота. Что-то было не так. Как будто в этом сне, хоть Дейвар и ласков, но мне вдруг почудилась стена между нами.

– Дейвар, – позвала я тихо.

Он остановился, наконец-то посмотрел прямо на меня. Его синие глаза были тёмными, как зимнее небо перед бурей.

– Да?

– Между нами что-то произошло? – спросила я, и тут же почувствовала себя глупо и уязвимо.

Он несколько мгновений пристально смотрел на меня, а потом подошёл к кровати и сел рядом.

– О чём ты, пташка? – мягко спросил он. А всё же я слышала разницу.

Я не знала, что сказать. Как объяснить, что чувствую ледяную стену между нами, хотя в моей памяти ещё были живы жар его прикосновений и нежность поцелуев. Неужели в этом будущем у нас иные отношения? Неужели…

Но арх, кажется, понял моё замешательство. Его лицо, наконец, смягчилось. Он взял мои замёрзшие руки в свои большие, горячие ладони и начал медленно, бережно растирать их, согревая своим дыханием.

– Между нами всё хорошо, – сказал он тихо, и на этот раз в его голосе пробилась искренность. – Просто… ты доверилась мне. Я обещал тебе безопасность. А это место таковым не назовёшь. И… меня беспокоит твоё состояние. Твоя память.

Его пальцы были твёрдыми и шершавыми. От их касаний по моим рукам бежали мурашки.

– Но…