наводил порядок после казней, и Максимов рассчитывал застать его до того, как князь двинется в Киев. Медлить было нельзя.

А Сергей стал готовиться к походу в Константинополь.

Задача, прямо скажем, была непростой. Девятиэтажка с её флотом, пушками и ракетами была сильна на своём берегу. Тут, дома, они могли диктовать условия кому угодно. Но Константинополь — это не Херсонес. Это город с полумиллионным населением, с неприступными стенами, с гарнизоном в десятки тысяч мечей. Идти туда с эскадрой — значит бросать вызов. Идти без эскадры — значит отдавать себя в руки василевса. Нужно было найти что-то среднее, по возможности избежав ненужных рисков.

Первый риск: дипломатический. После резни в Херсонесе (если весть об этом дойдет прежде визита посольства) любой русский корабль, появившийся у берегов Босфора, будет воспринят как вражеский. Их могут атаковать на подходе, даже не выслушав.

Второй: статус Зои. Она — племянница василевса, но также и пленница. Отправлять её в Константинополь без гарантий безопасности — безумие. А не отправлять — нельзя: брак должен быть заключён при свидетелях, желательно в присутствии самого императора или его представителей.

Третий: неопределённость с Володей. Он ещё не встал на ноги. Везти его через море в таком состоянии — рискованно. Оставить — непонятно, как объяснять василевсу, что жених отсутствует на собственной помолвке.

Четвёртый: сама Зоя. Она согласится? Или, оказавшись в Константинополе, сделает всё, чтобы сорвать планы? Доверять ей нельзя. Но и не доверять — значит ставить крест на всей затее.

Сергей понимал: поход в Константинополь — это ход ва-банк. Но другого выхода не было. Либо они перехватывают инициативу и диктуют условия, либо ждут, пока триста дромонов придут к их берегам.

Утром того дня, когда эскадра ушла в Херсонес, Сергей заглянул в кузню. Там, как всегда, было шумно.

Среди чумазых, потных кузнецов он увидел Магомеда. Тот, заметив Сергея, расплылся в улыбке и шагнул навстречу, вытирая руки о фартук.

— Ты чего такой счастливый? В лотерею выиграл? — спросил Сергей, кивком поздоровавшись с остальными.

— Круче, — ответил Магомед и, потянувшись к дощатому стеллажу, достал оттуда клинок. — Вот. Посмотри.

Сергей взял меч. Простой, без украшений — прямая полоса стали с едва намеченным долом, рукоять из дуба, обмотанная сыромятной кожей. Но сталь… Он повернул клинок к свету, и по лезвию пробежала волна — тонкий, едва уловимый узор, похожий на морозный рисунок на зимнем окне. Металл был чистым, плотным, без единой раковины или шлакового включения. Баланс — идеальный.

— Тигельная? — спросил Сергей, хотя уже знал ответ.

— Она самая, — кивнул Магомед. — Я думал как обычно, не возьмется. Привык уже к неудачам. А он, зараза такая, взялся. Ты понимаешь? Взялся!

Сергей вспомнил, как всё начиналось. Идея родилась ещё год назад, и будучи совсем не сведущ в металлургии, поначалу он принимал участие в обсуждениях в только в качестве лишних ушей. Но постепенно вникая, стал разбираться в терминах, процессах, а так же в качестве получаемой стали. И то что он сейчас держал в руках, было лучшим что из всего что он видел раньше.

Сергей ещё раз провёл пальцем по лезвию, проверяя баланс, и спросил:

— Успеешь до отбытия доделать чтобы красиво?

Магомед кивнул.

— Вполне. Рукоять поменяю, гарду подгоню, отполирую как следует.

— Отполируй, ага, — ответил Сергей, и добавил, — неплохо бы камешек какой в навершие вставить, — Чтоб блестел поярче. Найти только…

— Камешек это не круто. Есть идея получше, это ведь на подарок ромейскому ваську?

— Точно. Надо что-то такое чтобы понравилось, сам понимаешь, величина по нынешним временам…

— Ладно, поищем что-нибудь. — принимая клинок обратно, пообещал Магомед.

Сергей же подумал что искать долго не придётся. За эти полтора года девятиэтажники хорошо усвоили: то, что там, в прошлой жизни, считалось дешёвой бижутерией, здесь ценилось выше природных алмазов. Искусственные рубины и сапфиры, выращенные в лабораториях, были чисты, как слеза младенца. Ни трещин, ни включений, ни посторонних оттенков. Огранённые советскими мастерами ещё в восьмидесятых, они играли на свету так, что у местных ювелиров перехватывало дыхание. Любой натуральный камень, добытый в копях Индии или Цейлона, проигрывал этим «стекляшкам» по всем статьям. Он был мутнее, тусклее, с неизбежными дефектами, на которые здесь привыкли закрывать глаза.

А тут — идеал. Местные не могли понять, как такое возможно. Они вертели камни в пальцах, подносили к свету, цокали языками и говорили: «Боги». И были недалеки от истины. Потому что технологии, создавшие эти камни, для десятого века действительно были божественными.

У них этих камней хватало. Почти в каждой квартире что-нибудь да было. Бабушкины серьги с фианитами, искусственные рубины в перстнях. Сапфиры в давно вышедших из моды кольцах.

Но Магомед оказался куда изобретательней. Он явился к Сергею уже к вечеру, и молча, с торжествующим видом, протянул готовый меч. Сергей взял клинок, осмотрел — сталь сияла, гарда была подогнана идеально, рукоять обмотана свежей кожей. А в навершии, там, где обычно вставляют рубин или сапфир, горел маленький, чуть заметный в сумерках, зеленоватый огонёк.

Сергей пригляделся. Это был не камень. В прозрачной эпоксидной линзе, залитой поверх какого-то цилиндрика, плавало свечение — мягкое, ровное, как светлячок в банке. Внутри, в глубине, переливалась тонкая новогодняя мишура, и когда Сергей повернул меч, она блеснула десятками серебряных искр.

— Тритиевый брелок, — пояснил Магомед, заметив его недоумение. — Дома у меня валялся, я его разобрал, трубочку вытащил. Сверху эпоксидкой залил, а внутрь — мишуру, для блеска. На свету переливается, в темноте светится. И так будет лет пятнадцать, пока тритий не выгорит.

Сергей зашёл в тень, и поднял меч. Зелёный огонёк горел ровно, таинственно, и от него по эпоксидной линзе разбегались крошечные блики. Для человека из двадцать первого века это было просто красиво. Для местных — божественно.

Он представил, как василевс возьмёт этот меч в руки. Как увидит клинок из стали, которой нет ни у кого в мире. Как повернёт его к свету и заметит узор. А потом увидит свечение. Зелёный, живой огонь, горящий сам по себе, без масла, без фитиля, не выделяя тепла.

— Ты понимаешь, — сказал Сергей, не отрывая глаз от навершия, — что они решат, будто мы им подсунули волшебный меч?

— Пусть решают, — пожал плечами Магомед. — Лишь бы не воевали.

Кроме подготовки к походу в Константинополь, у Сергея была еще одна задача. Если разговор с Зоей лёг на плечи женщин, то говорить с Володей выпало ему. И не только о женитьбе, этого разговора он не боялся. Проблема была в том что парень еще не знал о смерти