собой, болгарка тоже. Плюс взорвать можно, или просто поплавки из пушек расстрелять, тогда вообще сама потонет.

Таких подробностей Сергей не знал, а узнав, обрадовался что в случае чего, эта знаменитая преграда не станет препятствием.

А вообще, пока они решали и планировали там, у себя в девятиэтажке, Византийская империя была чем-то абстрактным, почти ненастоящим. Когда говорили о Царьграде, он вроде и понимал, что город большой, но почему-то представлял его примерно как Херсонес — ну, может, чуть побольше, чуть побогаче. Теперь, глядя на раскинувшуюся перед ними громадину, особенно остро ощущал, насколько ошибался. Они уже приблизились настолько, что стало видно что каменные блоки размером с телегу, из которых были сложены стены, располагались в шахматном порядке, ровненько, будто по линеечке. Без малейшего перекоса. Башни, квадратные и круглые, громоздились одна над другой, и на каждой темнели силуэты баллист. Город не просто стоял на берегу — он будто нависал над морем, как спящий зверь, и было в этом величии что-то такое, от чего Сергею стало не по себе.

Корабли опять же. В гавани их были сотни. Торговые, военные, рыбацкие — мачты сливались в сплошной лес, и если бы вся эта армада вышла в море, она закрыла бы весь видимый горизонт. Никакого пороху не хватит, думал Сергей, разглядывая бесконечные ряды дромонов, стоявших у причалов. Если придётся сцепиться, это будет конец. Даже с пушками, даже с ракетами — их просто задавят числом.

Тем временем к флагманскому дромону подошла таможенная галера. На борту, помимо гребцов, стояли несколько чиновников в светлых туниках и двое стражников в кольчугах. Один из чиновников — сухощавый, с длинным носом и вощёной табличкой в руках — поднялся на борт первым. За ним, лязгая железом, последовали стражники.

Чиновник обвёл палубу цепким взглядом, задержался на пушках, на ракетных установках, на дружинниках, выстроившихся вдоль борта. Потом заговорил — на греческом, быстро и сухо, явно заученную формулу. Из слов Сергей не понял ничего, но по тону догадался: стандартные вопросы. Кто такие, откуда, с чем пожаловали.

Из каюты, в сопровождении охраны, вышла Зоя. Она уже переоделась, и была не в простом платье, а в пурпурном плаще. На груди, на золотой цепи, висел крест с изумрудами. Она остановилась у борта и посмотрела на чиновника сверху вниз.

Тот побледнел. Уронил табличку, поднял, снова уронил. Потом, запинаясь, забормотал что-то, прижимая руку к груди. Зоя выслушала его молча, потом коротко кивнула и что-то ответила. Чиновник поклонился — низко, едва не коснувшись лбом палубы, — и, пятясь, отступил к борту. Стражники за его спиной переглядывались, не понимая, что происходит.

Через минуту галера уже отчаливала. Сергей посмотрел на Зою. Та стояла, всё так же выпрямившись, и смотрела на город. На лице её не было ни торжества, ни страха — только уверенность человека, который вернулся туда, где ему и положено быть.

* * *

Опустив паруса, и полностью перейдя на весла, эскадра медленно втягивалась в бухту. Цепь, которую Сергей разглядывал ещё с моря, теперь проплывала прямо под килем — ржавая, в бурых водорослях. На башнях, прикрывавших вход, их разглядывали стражники в блестящих шлемах.

Вблизи же бухта показалась еще населённее. Кораблей — просто тьма-тьмущая. Всё это двигалось, кричало, плескалось.

Колян, стоявший у борта, присвистнул.

— Это сколько ж их тут? Тысяча? Две?

— Больше, — негромко ответил Бородин.

Сергей молчал. Он смотрел на город, который, как и бухта, вблизи казался ещё огромнее. Дома лепились друг к другу, как соты, и улицы, круто взбиравшиеся вверх, буквально кишели народом. Он видел толпы на набережной, видел монахов в чёрных рясах, видел всадников в чешуйчатых доспехах, видел торговцев, тащивших на спинах корзины с рыбой. Императорский дворец, который издали казался единым зданием, теперь распался на десятки построек, соединённых аркадами и лестницами. Мрамор его стен был не белым, а чуть желтоватым, как старая кость, и в лучах полуденного солнца светился, будто подсвеченный изнутри. А над всем этим, на холме, возвышался купол церкви — такой огромный, что, казалось, накрывал полгорода.

Место для стоянки им отвели у дальнего причала, за линией военных дромонов. Причал был каменный, старый, с выщербленными плитами и бронзовыми кнехтами в виде львиных голов. Рядом, за невысокой стеной, темнели складские постройки, сложенные из серого камня. С них свисали плети высохшего плюща.

Как только завели швартовы, на борт снова поднялся чиновник — на этот раз другой, постарше, с золотой цепью на шее и целой свитой писцов.

Из каюты снова вышла Зоя. Она опять сменила плащ — теперь на ней был другой, тёмно-синий, расшитый серебряной нитью по краю. Чиновник поклонился — не так низко, как первый, но всё же почтительно. Они обменялись несколькими фразами по-гречески. Потом чиновник кивнул, сделал пометку в табличке и вместе со свитой удалился.

Зоя повернулась к Сергею.

— Василевс примет нас, когда солнце коснётся горизонта.

Сергей глянул на небо. Солнце стояло в зените. Ждать предстояло долго.

— Хорошо, — сказал он, хотя ничего хорошего в этом не было. Ему почему-то казалось, что с каждой лишней минутой, проведённой здесь, шансы на удачное завершение переговоров становятся меньше. Константинополь давил масштабом. Всё здесь было огромным, древним, незыблемым. И на фоне этого величия их пятёрка дромонов, их пушки, их амбиции — всё это вдруг показалось Сергею маленьким и почти игрушечным.

Он понимал: это иллюзия. Опасная, но иллюзия. Они били римлян и в меньшинстве. Пушки делали своё дело. Но здесь, в сердце империи, ему трудно было сохранять прежнюю уверенность.

Он закурил, глубоко затянулся и выпустил дым. Да, с империей надо дружить. Во всяком случае, пока. Пока они не нарастили мускулы, пока не построили новый флот, пока не обучили новые полки. А для этого нужно время. И это время им должна дать Зоя.

Он бросил взгляд на неё. Она стояла у борта и смотрела на город, как на старого знакомого, с которым предстоит трудный разговор. И Сергей вдруг подумал, что, возможно, именно это их главный козырь. Не пушки. Не обученные войска. А эта женщина, которая, — как он надеялся, знает, чего хочет, и готова идти до конца.

Глава 15

Василевс

Когда солнце пошло вниз и почти добралось до горизонта, по сходням спустилась маленькая делегация.

Впереди шла Зоя. Она опять сменила плащ — теперь на ней был пурпурный, доработанный швеями девятиэтажки. Ткань колыхалась при каждом шаге, и золотая фибула на плече вспыхивала в лучах закатного солнца. Волосы, убранные под