как японская женщина пребывает на службе у мужа-владыки всю свою жизнь, и в знак того, что она добровольно соглашается на такое положение и даже не думает о перемене своего повелителя, она. выходя замуж, обезображивает себя, чернит свои зубы и бреет брови. В больших городах этот обычай выходит из употребления, но в провинции и деревнях я видел еще много женщин с черными зубами.

Все вышеописанное вызовет у европейской женщины чувство возмущения существующими здесь порядками и сострадание к японкам; особенно то, что они вступают в свое тяжелое иго супружества без любви, без шаферов и даже без свадебного путешествия. Но у низших классов японского народа все это обстоит еще хуже. Рабочие, кули при рикшах, домашняя прислуга – все обходятся даже без свадебного обеда и церемонии с питьем саке. Они женятся на женщине, которая кажется им подходящей, и меняют ее на другую без всякой церемонии, как мы меняем платье. Очень многие из живущих в Японии европейцев, вернувшись к себе домой, узнают, к своему удивлению, от своего «боя» (лакея) или бетто (конюха), что он только что женился. Через несколько месяцев он может опять оказаться холостым; но если конюху когда-нибудь опять взбредет на ум жениться, то он сейчас же берет себе в дом жену, и она чинит ему платье, готовит ему обед и вообще прислуживает ему гораздо лучше, чем он своему хозяину.

Чем выше поднимаешься по ступеням общественной лестницы, чем реже встречаешь перемену жен или то, что у нас называется разводом.

Уличная сценка

Тем не менее даже в городах, которых уже коснулась европейская культура, на каждые три брака приходится один развод, и эта пропорция была бы еще более велика, если бы в достаточных классах не существовали причины, в силу которых к разводу прибегают сравнительно редко. Это, конечно, не этические соображения или большая любовь и уважение к своей жене; это происходит только благодаря тому, что большинство людей этого общества прониклось до некоторой степени европейскими взглядами на жену и неодобрительно относятся к тому, чтобы ни с того ни с сего гнать ее из дому. Кроме того, жены их все-таки происходят из аристократических семей, и не всякому хочется благодаря разводу приобрести себе в них врагов. Поэтому мужья оставляют своих жен у себя, но берут в дом еще одну, двух и более наложниц – смотря по желанию и средствам. Обыкновенно они даже живут в одном доме с законной женой, и их дети растут вместе с детьми от законной жены.

Легко можно себе представить, каково положение бедной жены, которая должна все это переносить терпеливо и с улыбкой. Всякий протест с ее стороны был бы бесполезен; это только поведет к разводу, и тогда ей пришлось бы оставить своих детей и самой вернуться в родительский дом. Но японки слишком любят своих детей. Правда, в настоящее время в высшем обществе случаи конкубината стали гораздо реже.

Профессор Токийского университета Чемберлен – лучший знаток современной Японии – справедливо замечает в своей книге о Японии (появившейся в печати в Йокогаме в 1891 г.), что «японцу незачем создавать себе возню разводом с несимпатичной ему женой, когда эта жена занимает слишком подчиненное положение, чтобы быть ему в тягость, и когда общество ничего не имеет против того, чтобы он взял себе несколько наложниц».

Этот же автор говорит дальше: «…поводом для развода в Японии служит следующее: непослушание, бездетность, порочность, ревность, проказа (чесотка) или другие неизлечимые болезни, болтливость или наклонность к воровству; словом, муж всегда может избавиться от жены, если она ему надоела».

Одна остроумная француженка сказала когда-то: «Fille on nòus suprimme. Femme – on nòus òpprime (Когда мы девушки, нас притесняют; когда мы женщины, нас угнетают)». Но в Японии этого не слышно. Муж приказывает, а жена повинуется; у мужа все права и свобода, а у жены ничего этого нет; муж – царь природы, а жена – существо подчиненное, и если в серьезных случаях жизни она оказывает влияние на мужа, то обязана этим не себе, а мужчинам своей семьи, т. е. своему отцу или братьям, только из уважения к которым ее муж не переступает известных пределов.

Наглядным примером этого может служить следующий случай, имевший недавно место в Токио.

Один молодой аристократ, уже женатый, влюбился в молодую деревенскую девушку. Он привез ее в Токио, нанял ей квартиру и совсем забросил свою жену. Вскоре теща открыла эту связь и подняла шум; в газетах появились об этом событии заметки, и друзья молодого аристократа опасались, что от всей этой истории пострадает его служебное положение. Они решили вмешаться, и вскоре между мужем, женой, тещей и наложницей заключено было полюбовное согласие, по которому муж отказал своей возлюбленной от квартиры, мать и теща обещали не поднимать больше скандала, увезенная же им девушка вернулась назад к своим родителям, но с условием приезжать ежемесячно на несколько дней к своему возлюбленному.

Такие случаи бывают, конечно, только в высшем обществе. Даже субсидируемая правительством газета «Japan Mail» говорит в одном из своих номеров, что, «строго говоря, полигамия не существует теперь в Японии. В сущности, она никогда не была законна, так как закон признает только одну жену. Но во многих порядочных домах живет наложница даже несколько рядом с законной женой. Положение последней, конечно, очень печально, унизительно и носит характер чего-то средневекового. К чести чиновников, аристократии и более значительного купечества надо заметить, что среди этих слоев японского общества, за немногими исключениями, конкубинат совсем упразднен». Но достаточно ли созрело общественное мнение для того, чтобы признать конкубинат преступлением, этого газета не может сказать.

В Японии все-таки бывают случаи, когда девушка сама выбирает себе мужа. Если, например, в семье исключительно дочери и нет ни одного сына, то отец считает это большим несчастьем. Нет никого, кто унаследовал бы его дела, его имя, кто делал бы жертвоприношения его предкам (в Японии только мужчины могут молиться своим предкам и приносить им жертвы). Поэтому отец старается найти среди своих знакомых молодых людей подходящего мужа для своей старшей дочери, поэтому он спрашивает и ее совета, справляется и с ее вкусами, достаточно ли красив и умен для нее ее будущий муж. Если дочь одобрила выбор отца, то свадьба налаживается. Но в таких случаях муж играет такую же жалкую роль, какую обыкновенно играет здесь жена. Он должен отказаться от своей фамилии и принять фамилию жены; он переселяется в дом жены и должен смиренно вести себя там, иначе его выпроводят так же