легко, как в других случаях выпроваживают жену. Конечно, на такую роль идут только совершенно бедные юноши, потому что c’est alors madame, qui porte les pantalons![12]

Землетрясение

В продолжение двух последних десятилетий Токио, столица страны, и Йокогама, первая гавань царства микадо, были пощажены самым страшным бичом Японского архипелага – землетрясением.

Величавая Фудзияма, этот покрытый вечным снегом гигантский вулкан, дремлет уже много лет, и путешественникам, любующимся из обоих городов этой красивейшей в Японии горой, почти и не приходит на ум мысль о возможности извержения.

В последних числах июня 1894 г. я собирался взобраться на вершину Фудзи, так как у меня было вполне понятное желание взобраться на высочайший вулкан Восточной Азии, после того как за несколько лет раньше я побывал на вершине высочайшего вулкана Северной Америки – Попокатепетля; но вдруг пришло известие, что уснувшие силы священной Фудзиямы зашевелились; в лежащем от нее к северу вулкане Азамаяме внутри гудело и кипело, и из его огромного кратера выбрасывались целые потоки лавы.

Перспектива взобраться именно теперь на гору показалась мне еще заманчивее, и я отправился из Токио в Йокогаму, чтобы приступить к соответствующим приготовлениям для моего предприятия.

День был страшно знойный; удушливая жара распространялась по рисовым полям Токийской бухты; небо было свинцового цвета, и мы, пассажиры, с нетерпением ждали ливня.

По приезде в Йокогаму я отправился в «Grand Hotel»; вся публика была здесь в таком же напряженном состоянии, какое испытывал я сам; за тиффином (tiffin – легкий завтрак) никто почти ничего не ел, и в два часа дня мы все разошлись по своим комнатам.

Едва я улегся на кровать, как вдруг вся мебель вокруг меня заплясала; комод упал, стены и пол затрещали и закачались, как во время морской качки. Страшный стук и гул, раздавшийся в воздухе, заставили меня предположить, что где-то взорвался пороховой склад; но когда я, подбежав к окну, увидел, как летят трубы с крыш домов и как эти последние рухнули вслед за ними, я понял настоящую причину этого явления.

Я пережил уже сильное землетрясение в Венесуэле. Одним прыжком я очутился за дверью и по трещавшим лестницам, между сильно шатающимися стенами, пустился бежать вниз прямо на набережную; черепица, куски цемента, обломки карнизов падали вокруг меня на землю.

Море, бывшее за несколько минут до того зеркально-спокойным, страшно взволновалось и посылало на берег гигантские волны; тяжелые пароходы и военные броненосцы сильно раскачивались на рейде; над городом стояла сплошная туча дыма и пыли, и при сильном колебании почвы едва можно было держаться на ногах.

Во время таких катастроф очень трудно делать наблюдения; я только помню страшный подземный гул, падающие трубы и крыши, треск стекол в окнах и обрушивающиеся обломки со скал соседнего Блаффа[13]. Я помню, что вокруг меня на земле лежали дамы в обмороке, что обитатели домов всей набережной в ужасе выскочили из своих четырех стен на улицу и что дома качались так же, как корабли в бухте.

Сколько времени продолжалось это ужасное явление, никто не знал; только впоследствии нам стало известно, что толчки продолжались всего четыре с половиной минуты. Наконец почва стала неподвижна, но только немногие решились вернуться в свои дома, так как все боялись повторения землетрясения.

Я не терял времени, так как с беспокойством думал об оставшейся в Токио семье. Возможно скорее бросился я через груды обломков и между растрескавшимися стенами прямо к себе в комнату, сложил свои вещи и, наняв дженерикшу, отправился на вокзал. Там я узнал, что по случаю землетрясения следующий поезд уйдет только через час; я решил и употребить этот час на объезд всего города. И вот что я увидел. На улицах лежали груды обломков, главным образом от обрушившихся крыш, стен и труб; некоторые дома совсем рухнули, другие грозили обрушиться каждую минуту, а огромное большинство было с трещинами и щелями в стенах. Вокруг одной чайной фабрики хлопотали полицейские и пожарные; они раскапывали обломки, под которыми погребено было около тридцати человек; раненых клали или на соломенные циновки, или на наскоро сколоченные носилки. Многие крыши были продырявлены упавшими на них кирпичными трубами: на земле тоже кое-где виднелись трещины; на рынках, особенно в магазинах, где продается чудный японский фарфор и эмаль, землетрясение причинило огромные убытки; все самые лучшие и дорогие вещи лежали разбитые на земле.

Больше всего пострадали дома в европейских кварталах, так как там они все каменные и вышиной в целый этаж: японские дома, большей частью полуэтажные и деревянные; но хотя землетрясение пощадило их, зато бывшая накануне катастрофа принесла им беду: не меньше тысячи домов погибло в пламени во время пожара, и теперь еще дымились обугленные остатки разрушенного японского квартала.

Я вовремя вернулся на вокзал, чтобы поспеть к поезду, уходившему в Токио. Во время часового пути я всюду видел следы землетрясения: обрушившиеся стены и дома, испорченные крыши, развалившиеся «тори» (ворота, ведущие к храму) и статуи. По дороге от станции Симбаси (в Токио) к гостинице «Imperial» я увидел, что землетрясение было здесь еще гораздо сильнее, чем в Йокогаме, потому что тут было большее количество поврежденных домов, особенно в европейском квартале; повреждения замечались почти через дом: трубы везде провалились, стены треснули, куски цемента отвалились, и многие дома разрушены были до основания. С окружающих императорский дворец валов отвалилась отделка на расстоянии пятидесяти метров.

Наконец, я благополучно добрался до «Hotel Imperial», где, к счастью, не произошло никаких бед с гостями.

Но зато само прекрасное здание отеля представляло ужасный вид. Большой входной портал был совершенно разрушен, и обломки его вместе с железной решеткой лежали на земле: трубы свалились и при падении образовали большие дыры в крыше; стены дали большие трещины; другие были повреждены падающими кирпичами: в салонах и жилых помещениях попадала вся мебель, сорвались со стен картины и зеркала, а вазы и статуи валялись в виде обломков. Соседние дома сильно пострадали, и большинство их должно было быть снесено совсем.

Замечательно, что императорский дворец почти совсем не пострадал от землетрясения, а сами хозяева его отделались одним испугом. Дворцы некоторых принцев были сильно повреждены. На всех улицах начались уже работы: убирались обломки, откапывались заживо погребенные под ними люди, и даже начали исправлять повреждения. Но ожидалось повторение землетрясения. Действительно, в девять часов вечера произошел еще толчок, но гораздо меньшей силы.

На следующий день общая паника немного улеглась: но насколько она была основательна, свидетельствует появившаяся в утренних газетах статистика происшедших накануне несчастий. В одном Токио