двое в одинаковых куртках. — Маловато охраны для параноика.

— У него люди раскиданы по этажам, — шепнул Данте, не отрывая взгляда от щели в стене.

Откуда ты, мать его, знаешь это?! Валялся же в камере вместе со мной, а знал столько, будто лично участвовал в делах Фридриха.

— Возможно, это все ловушка даже для нас.

Меня передернуло. Интересно, кто тут у кого на поводке.

Все выглядело так, будто и Фридрих, и Эдгар — просто пешки в чужой партии. А я — даже не пешка, я фигурка из другого набора. Про Данте вообще молчу.

— Данте… — прошептала я, но даже не отреагировал.

Просто достал из-за пояса короткую деревянную палочку и… сунул ее в рот?

Я поморщилась, гадая, не тронулся ли он умом.

А потом палочка «выстрелила». Раздался короткий хлопок. Что-то мелкое пролетело через щель в стене, и следом завопил Фридрих.

Довольно громко, кстати. А потом он упал.

— Что за… — начала я, но Данте уже сжал мою руку и потянул за собой.

Мы мчались по проходу, забыв про осторожность, будто за нами гнались все черти этого подземелья.

К слову, не исключено.

Он дернул рычаг, и фрагмент стены со скрипом ушел в сторону, открывая вход в зал.

Там сидел Эдгар. Привязанный к креслу, в крови и с крайне раздраженным выражением лица.

Фридрих валялся на полу, держась за шею и матерясь. И почти сразу же он потерял сознание. Из его шеи торчал дротик.

Матерь Божья… откуда у Данте дротик?! И почему я не заметила его раньше? Как и нож… столько всего не замечаю, что аж стыдно.

— Что она здесь делает? — рявкнул Эдгар, уставившись на меня.

— Ее посадили в камеру со мной, — сквозь зубы ответил Данте. — Хотел бы ты, чтобы я оставил ее с охраной?

— Я здесь вообще-то! — возмутилась я, глядя то на одного, то на другого.

Меня проигнорировали.

— У нас нет времени. Он не один, — сказал Данте и, не теряя времени, подошел к Эдгару, начал развязывать веревки.

— Почему ты вообще мне помогаешь? — спросил Эдгар. — Ты же никогда не был на моей стороне.

— Потому что у нас общий враг. И потому что ты, в отличие от этого циркача, пока еще не пытался травить меня и убивать, — процедил Данте.

М-да. Вот это отношения. Теплые, дружеские, почти семейные.

Я оглянулась на Фридриха. Он валялся полностью без сознания в странном положении. Дышал хоть? Надеюсь, что да.

У меня не было времени уточнять. А желание — и подавно.

— Данте, нам нужно уходить, — сказала я.

Он уже подхватывал Эдгара под руку. Тот поморщился.

— Вижу. Ты в порядке, сам дойдешь?

— А у меня есть выбор? — хрипло усмехнулся Эдгар.

Ответа не последовало. Мы снова нырнули в проход, и я, к своему стыду, ощущала облегчение, что иду за спинами двух мужиков, которые хотя бы делают вид, что знают, куда мы идем.

И, наверное, знают, что нам делать дальше. Потому что я понятия не имею.

Пусть один из них только что выстрелил в шарлатана-врача палкой изо рта, а второй, возможно, все еще мечтает сдать нас всех с потрохами. Или убить.

— Куда делась Константа? — спросил Данте на бегу.

— Кэролайн мне сказала, что она сбежала. А вот где она именно — я понятия не имею.

— Сбежала? Ты уверена?

— Я не уверена ни в чем, — честно ответила я. — Но она сбежала, как только началась заварушка, и при этом не тронула ни меня, ни пациентов. За все отвечал Фридрих.

— Значит, у нас еще один неизвестный игрок, — буркнул Данте. — Прекрасно. Прямо шахматный турнир.

— Только фигуры без правил, — заметила я.

Эдгар тяжело дышал. И бледнел. Ну, конечно, ему же лечение никто не продолжал.

Данте поддерживал его крепко, будто не в первый раз вытаскивает того с того света. Да и тащил на себе в принципе.

— А теперь расскажите мне, что вообще происходит, — потребовала я. — Потому что у меня ощущение, что я пришла на середину спектакля, где роли перепутали, а организатор сбежал с деньгами.

Мужчины посмотрели на меня, как на ту, кто давно и бесповоротно лишился всякой связи с реальностью.

— Ты должна быть благодарна за то, что осталась жива, — процедил Эдгар сквозь зубы.

Голос у него был напряженный, будто он сдерживался из последних сил, чтобы не придушить меня прямо здесь, между обломками их злополучного плана и моей внезапной самостоятельности.

Данте закатил глаза и демонстративно отвернулся. Ему не пришлись по вкусу наши внезапные выяснения отношений с пупом земли. Это я про Эдгара, конечно же.

Глава 38. Перемены

— Да что ты говоришь! — вскинулась я, сложив руки на груди и всем видом изображая святое изумление.

Признаться честно, изумлена я была знатно. В особенности их хамским поведением. Я тут понимаете ли серьезно напряглась, а они даже «спасибо» не сказали. Вот как чувствовала! Нужно было отраву им вколоть в задницы, а не мой потрясающий пенициллин.

— И кому же мне, прости господи, кланяться в ноги за столь чудесную вселенскую благодать? Тебе? Или тебе? — я поочередно ткнула пальцем в Эдгара и Данте.

Мужчины слегка смутились. Не ожидали, собаки, да?

— Может, вы мне еще грамоту выпишете, что не убили? С печатью и подписью: «Светлана, выжила благодаря нашей безграничной щедрости».

— Так ты ее расположения не добьешься, — буркнул Данте, глядя на Эдгара. — Я столько сил вложил, чтобы она не бесилась из-за голода, а ты знатно все подосрал. Идиот.

— У меня все в порядке и без еды. Просто я слегка шокирована тем, что после того, как меня закрыли, привязали и чуть не оставили в камере без воды, кто-то еще имеет наглость намекать, что я что-то должна.

— Ну и че ты замолчал теперь? — Данте тряхнул Эдгара за ворот так, что тот качнулся вперед, будто кукла.

Но держался и правда молодцом.

— Раз нагадил, то расхлебывай самостоятельно.

Бедняга выглядел так, будто держался на одном только упрямстве. Поторопилась я с выводами того, что он держался молодцом.

Лицо в синяках, губа треснула, волосы взъерошены. Может не издеваться над ним, а временно помиловать? В моем возрасте уже нелогично быть такой обидчивой. Но я же тоже живой человек со своими чувствами. Они просто обязаны считаться со мной, а не пользоваться, как удобной вещицей.

По пользуются и выбросят же потом. Это мне жизнь уже давно показала. А я все в сказки верю. Дурочка.

Жалеть бы надо, по идее. Но увы — не разжалобил. Он ведь не просто так пургу