— Света, — поправила я автоматически. — Раз уж мы так близки.

Он даже не отреагировал.

— Запасы на исходе. Больные могут вспыхнуть новой волной. Мы не знаем, откуда был заражен первый источник. Возможно, заражение продолжается. Если мы не найдем первопричину, — его голос стал холоднее, — погибнут все.

— Я уже нашла первопричину, — пробормотала я, скрестив руки на груди.

— Ты? Нашла? — послышался тихий смешок.

После чего Эдгар встал с кресла. Отошел к окну и оперся на подоконник руками. Он так и не переоделся.

— Ты сомневаешься? Согласна, это же почти невозможно, что великий инспектор не нашел причин, а вот простая девушка с улицы смогла.

Я закатила глаза. Типичный мужчина с необъятным мужским эго.

Эдгар покачал головой. Его пальцы мертвой хваткой впились в подоконник, костяшки побелели, и я всерьез задумалась, выдержит ли дерево напор инспекторской напористости.

Потом он опустил голову и просто уткнулся лбом в стекло. Стекло сразу же запотело от его дыхания.

Я приподняла бровь.

— Эдгар? — позвала я. Осторожно и скорее с опаской. Что-то мне не нравилось его состояние. Но и тревожить не хотелось.

Мало ли, вдруг размышляет над судьбами мира. Но он даже не шелохнулся.

Черт. Обычно на этой фазе он либо язвил, либо угрожал. А тут — тишина. Даже Фридрих в своей камере, думаю, сейчас живее общается.

Сам с собой.

— Эдгар, — повторила я уже громче и сделала шаг к нему.

С кресла подниматься не хотелось — мягкое, удобное, почти родное. Но выбора не было.

Он выглядел… плохо. Не просто уставшим, как все мы, а конкретно полуживым. И это было тревожно.

Не особо мне хотелось хоронить дракона.

Я подошла и, не дождавшись его ответа, коснулась плеча. Пальцы нащупали ткань, промокшую насквозь. Рубашка буквально прилипла к телу.

А еще он был горячим. У него температура?

Дыхание сбивчивое, тяжелое. Ну все, приехали. Наш инспектор окончательно заболел.

— Эдгар? — в третий раз позвала я.

Он пробормотал что-то, что даже слух не распознал, и в следующую секунду… начал валиться на меня.

Просто всей своей громадиной. Я даже взвизгнуть не успела — инстинкты сработали быстрее. Руки сами метнулись вперед, чтобы поймать это чудо.

Но, увы, законы физики никто не отменял.

Глава 41. Жив

Следующая сцена: я, распластанная на полу, Эдгар сверху. Кажется, совсем скоро у меня закончится дыхание. И откуда у него столько… килограмм?! Он весит больше сотни, хотите сказать?

Я пошевелилась, попыталась выбраться из-под него.

Тяжелый, зараза. Пока выкручивалась, коленкой стукнулась о ножку стола, локтем — о коробку с бумагами, а потом поняла, что сбоку у него проступает кровь. Старая ли, новая ли — разбираться нужно срочно.

— Так, спокойно, — сказала я себе. — Паника — для амеб. Мы же врач.

Мне понадобилось секунд десять, чтобы выбраться из-под Эдгара. Он, между прочим, не перышко. Даже не книжный томик. А скорее шкаф, свалившийся на меня. Дышал тяжело, был горячим, как печка.

Я с усилием оттолкнула его плечо, встала на колени и провела рукой по лбу Эдгара. Жар. Ладонь будто опустилась в раскаленную лаву. Ну, отлично. Похоже, воспаление пошло вразнос.

Пожалуй, стоит проверить, где именно и от чего.

— Извиняй, дракон, — пробормотала я и разорвала ткань на его боку. Хруст нитей, отлетающие пуговицы — и передо мной открылось то, что называется «ах, твою ж мать».

Весь бок был залит кровью. Глубокая резаная рана, свежая, края рваные. Видимо, задел его кто-то либо кинжалом, либо очень острым куском стекла. Сложно определить.

Кровь текла активно и постоянно. Значит, задели важные сосуды. Швы не наложены, антисептик не использовался. Даже элементарной повязки не было. Кто-нибудь из его подчиненных вообще в курсе, что человек может умереть от инфекции?

Или Фридрих специально сделал это с ним, чтобы он быстрее умер? Какой же бесполезный шарлатан. Аж у меня руки чешутся узнать, кто там дергал за его гениальные ниточки. Похоронил же, зараза такая, целую толпу людей, которую я так отчаянно спасала.

Вроде умный инспектор. Правая или левая рука императора. Сколько же ошибок было им совершено, что он дошел до такого. Очень неблагоразумно.

Мне не хватало рук. Нужно было и рану обработать, и температуру сбить, и заодно понять, сколько он так проходил. Пару часов? День? Меньше? Я даже предположить точно не могу, сколько времени провела в тюремной камере.

Или он просто упрямо игнорировал боль, потому что думал, что если игнорировать рану, она исчезнет?

Какая глупость.

Кожа бледная, губы пересохшие, зрачки чуть расширены. Воспаление пошло. А значит, пора было действовать.

Я вскочила, выскочила в коридор и поймала первого попавшегося. К счастью, им оказалась медсестра — одна из тех, кто помогала мне и Данте с больными.

— Ты! Слушай сюда. Мне нужен пенициллин. Срочно.

— Печто? Это что такое?! — испуганно заорала она.

Я закатила глаза.

— В ампуле — прозрачная желтоватая жидкость, крышка либо металлическая, либо коричневая, с бумажной биркой. И шприц. Большой. Инспектору плохо. Очень. Беги!

Девушка сначала замерла, потом у нее пошла загрузка информации на лице, а дальше она кивнула и сорвалась с места.

Вернулась она быстро. Я успела за это время только промыть рану Эдгару — благо, нашла в ящике его стола бутыль спирта (да, не предназначен для медицинских целей, но нам же выбирать не приходится, да?). Прижгло знатно — даже бессознательный Эдгар подскочил и что-то пробурчал про «выполнить указание по статье 117».

— Вот! — медсестра вбежала с ампулой и шприцем, — я нашла, как ты говорила. Это оно?

Я схватила ампулу, поднесла к свету. Желтоватая, осадка нет, срок годен. Колпачок нужный. Все верно.

— Оно. Спасибо.

Я набрала дозу, тщательно выпустила воздух из шприца и повернулась к нашему ледяному инспектору, который теперь выглядел, как человек с улицы. Не первой свежести, не лучшего состояния и еще с отвратительным характером.

Но он был нужен.

— Потерпи, — пробормотала я. — Это не самый приятный момент, но поверь — лучше так, чем откинуться от бездействия.

Жаль иглы нет побольше, я бы с удовольствием загнала ему такую, чтобы он орал, как резаный и просил прощения за все свои обидные эпитеты.

Я уложила его на бок, отмерила нужное место на ягодице и ввела иглу под углом девяносто градусов, глубоко, как учили еще в моем мире.

Внутримышечное введение пенициллина — штука капризная. Надо и дозу рассчитать, и мышцой не промахнуть, и помнить, что сама жидкость вязкая. Медленно нажимала на поршень.

Ввела полную дозировку. Все. Вытащила иглу, приложила ватку.

Дверь в кабинет