ведь знаете, как это бывает. В одно ухо влетает, в другое вылетает, пока не отправишь туда что-то достаточно большое, чтобы оно там застряло.

Аристон забулькал своим кубком, а Фиальт и Демокрит едва сдержали смешки. Пенелопа сдерживаться не стала и демонстративно хмыкнула, хотя ее аккуратный фырк совершенно потерялся на фоне богатырского хохота Алексиаса.

Немезис продолжал невозмутимо геноцидить яблоки, перемалывая их лучше любого комбината вместе с кожурой, черенками, семечками, первородным грехом и другими отходами производства.

— Теперь мне становится не по себе от того количества ужасов, что использовали ваши собственные учителя, пока бросали их в уши, — Колхида дернула плечом и сбросила его ладонь.

Медей картинно вздохнул и обиженно надул губы, отчего Колхида гадливо скривилась и демонстративно потерла плечо кружевной салфеткой.

А ведь он желал ей только добра. Даже больше! Простого человеческого, нет, женского счастья. Стремился открыть ее внутреннюю красоту, ее тихое очарование, сделать его более очевидным, зримым, может быть даже нарочитым, броским, кричащим. Чтобы все вокруг падали ниц от восторга перед ней.

Сам Медей чуть ли не прел от всех тех положительных эмоций, что тщательно откапывал в себе по отношению к рыжей дря-, мерзав-, гадос-, прекрасной деве с таким необычным цветом волос.

«Фух, кажется, хватило», — он устало откинулся на спинку стула, игнорируя недоуменные взгляды нескольких преподавателей.

— Ты показал таких интересных демонов! — продолжила щебетать Киркея, — йож очень веселый и… — она на секунду замолчала, а ее мягкие, большие глаза лани подернулись некой горестной дымкой, которую Медей никогда бы не захотел увидеть на точеном личике наставницы.

— … и очень полезные, — тихо закончила Киркея, — вы правильно сделали, когда показали этого демона.

— Деве Мимозе пришлось посетить терапевтирион… — неуверенно продолжила Колхида, за что была награждена целым ворохом скептических взглядов.

Нельзя сделать омлет не разбив яиц, а уж яиц Медей… в общем, понимания среди коллег она не встретила. Точнее, все всё прекрасно поняли: очередная не очень удачная попытка чопорной, дисциплинированной училки уколоть расхлябанного охламона с не то слегка суицидальными, не то насквозь порочными наклонностями.

— А еще я слышала, вы составили весьма интересную инструкцию для призывов, — нейтрально заметила Пенелопа.

Демон Зу опасливо передернул своими двухсегментными плечами и понизил громкость поедания сельдерея.

— Все три ученика смогли исполнить призыв «Кведья» на первом же уроке, — с энтузиазмом кивнул Фиальт, — при том, что вы не взяли ни одного из тех, кто мог быть достаточно тренирован в этом заклинании дома! Разве что Арна Бендида… но она вообще вызвала аж целого демона!

— А ведь правда, — Киркея сложила ладони домиком и посмотрела на него с той женской робостью взгляда, от которой мужчины тяжко вздыхают или глупо улыбаются, но всегда отдают требуемое, — Медей, не мог бы ты показать нам свою инструкцию? Там ведь нет ничего секретного, раз ты раскрыл ее ученикам, верно?

— Мгм, вероятно, я мог бы, — ответил сбитый с толку наставник. Он никак не ожидал, что его коллеги окажутся так хорошо осведомлены о ходе урока, — но там всего лишь инструкция для первых, ну, может быть, для вторых рангов. Ничего серьезного.

— Вижу, ты до сих пор не понимаешь, что действительно ценно, а что нет — хлопнул его Алексиас и широко осклабился, — сама возможность писать настолько понятные руководства уже делает тебя ценным, клянусь Гермесом и всеми его чернильницами!

«Причем здесь Бог торговли и оскорбительное название девушек в мультирасовом браке?» — недоуменно подумал он, а затем в его голову закралась одна неприятная мысль:

— Откуда вы вообще знаете?.. — Медей подозрительно прищурился и обвел наставников взглядом.

— Ну-у-у… хе-хе? — неловко улыбнулся Фиальт.

— Мы ставили на то, как именно ты провалишь свой первый урок, — прогундел поэтичный правдоруб из-под своего кубка, — Тц, кхэ-э-э, хорошо пошло… Что? Ты, Фиальт, вообще сорвал куш! Никто, кроме нас с тобой, не верил, что первый призыв даже какого-нибудь тупого светляка будет раньше пятого занятия! Сотня оболов есть сотня оболов, — он довольно похлопал по карману.

«Ах вы, гнидогадойды! Так вот, почему остальные наставники пришли на завтрак раньше обычного. Нет, вы посмотрите, что за звери! Лицемерные мутанты, пародия на высокое звание учителя! Да как вы вообще посмели ставить на меня… особенно с таким мусорным коэффициентом!!!», — Медей не знал, восхищаться ему или негодовать на такие коленца.

Он бы никогда так не поступил! Ставить на то, провалится или нет собственный коллега, брат-наставник, почти семья, а потом просто сидеть и хладнокровно ждать результата… Он бы не смог, не выдержал такой созерцательной низости, мелкодушного безучастия!

Медей бы сначала поставил деньги на провал, а потом лично проконтролировал и сорвал урок тем или иным способом. Как говорится, человек — сам кузнец своей судьбы. Не стоит полагаться на удачу там, где проблему можно решить маленькой, победоносной диверсией.

«Сосунки. Не умеете играть — не садитесь за стол. Обидно только, что меня на эти ставочки не приглашают. Как бы стать своим? Или лучше не надо? Ведь попадусь же, как пить дать. Это не тупые подчиненные моего любимого поставщика Энрико и не персонал больницы. Хрен ты что сделаешь этим зубрам…».

— Аристон, — укоризненно протянула Киркея, но гадкий водонагреватель только скорчил кислую мину и отвернулся.

— Медей, мы всего лишь беспокоились за тебя и… я хотела убедиться, что ты и дальше продолжишь так приятно удивлять нас.

Вот как на нее можно злиться?

— И все же ты поставила против меня…

— Я не участвовала, — покачала головой девушка, — но и не отговаривала никого. Зато, — она лукаво подмигнула остальным наставникам, — не потеряла половину месячного жалования.

— Признаю, мы ошибались на ваш счет, наставник Медей, — Пенелопа царственно проигнорировала мягкую подначку коллеги, — хотя вид того, как некоторые ученики пытались защититься от вашего разлагающего влияния охапкой суеверий, столовой солью и странными амулетами меня изрядно позабавил.

— А, так вот, почему Адимант дергался. Как вы наблюдали за мной?

— Вы не помните? — удивилась Пенелопа.

Медей не помнил. Зато быстренько прошерстил память отродья на предмет нужных сведений. И таки нашел.

«Ах ты ублюдочный выродок!!!» — он едва сдержался, чтобы не заорать вслух, — "жертва скрещивания клофелинщицы с генно-модифицированным баобабом! Нет такой лужи, в которую не сел бы прошлый владелец тела. Все пепельницы облизал, урод, в каждом туалете получил звание адмирала.