страждущих жителей города должно быть на первом месте. И возвращение их дома.

— Не могу поверить, что именно я говорю это, но… не слишком ли глубоко ты пытаешься зреть, юноша? — Демокрит спрятал улыбку в пышных усах, а мимические морщинки наползли на кустистые брови.

«Нет, его реально прикалывает косвенно намекать на свою слепоту или я настолько погряз в шизотеориях еще со времен прошлой жизни и реддита, что уже не могу не искать сакральный смысл даже в рулоне туалетной бумаги, если он закончился раньше обычного…»

— Мгм, я все же считаю, что все крутится вокруг подготовки к войне… Возможно не только Королевством Сагеней, но и сопредельными государствами!

— Или они всего лишь отвлекают внимание остальных этой ерундой про призыв на службу от чего-то более важного, — глухо пробубнил Аристон в горлышко амфоры, — а Рамнунт здесь вообще не причем.

— Метэки ладно, но вот собрать из периэков ополчение тяжелых гоплитов может быть действительно хорошей идеей. Вероятность нападения на севере и востоке достаточно низкая, тем более, если снять небольшую часть, но с большой территории. Это даст нам хорошую, быструю прибавку к войску целой фаланги опытных воинов, — возразил Алексиас, а потом вдруг ухмыльнулся, — конечно, если мы не рассматриваем всерьез чудовищную интригу, разоблаченную наставником Медеем, — и он заржал.

Несколько вымученных улыбок спустя, Алексиас все же прекратил мучить коллег своим ослиным ржанием, после чего продолжил разговор, но ничего интересного или хотя бы нового Медей не услышал. Только какой-то спич о правах от Киркеи да грустные вздохи сожаления от демона Зу — его хозяин ни за что не успеет состряпать ему документы периэка, чтобы он тоже смог попасть на войну и как следует насладиться бойней.

— гетерия Пифагорейцев заявила о создании своего города в Брошенных Землях, на острове Букефала.

— Это уже лет двадцать, как мыс. Канал между материком и островом обмелел, — пробормотал Фиальт, пока остальные сидели со сложными лицами и переваривали новость.

— Почему они вообще решили вдруг собраться вместе? Пифагорейцы жили чуть ли не в каждом городе и половине стран вокруг Великой Синевы! — воскликнула Киркея.

— Великой Синевы? Почему вы называете Ласковое море, как те надменные варвары с юга?

— Наша волшебница слишком долго путешествовала в юности, — неприятно усмехнулся Алексиас.

— Мне не нравится, как это звучит. Они явно что-то задумали! Это будет самый масштабный сбор их странной секты со времен смерти самого Пифагора…

— Да какая разница?.. — развязно махнул рукой Аристон, — от этих мистиков чисел одни только проблемы. Пускай катятся, хоть на край мира, хоть в сам… — он не договорил, помрачнел, а затем разом допил остатки вина из амфоры.

— Проблемы? Преуменьшение века, — пробурчал Медей себе под нос.

— А кто вообще такие пифагорейцы? — легкомысленно спросил Фиальт.

Люди вокруг вздохнули, а на зеленоволосого наставника посмотрели снисходительным взглядом, как на безобидного дурачка.

— Пифагорейцы — это последователи Пифагора, вы должны знать о нем… — попыталась намекнуть ему Пенелопа.

Ноль реакции. Только щенячья улыбка к ней самой.

— Эм, это понятно из названия…

— О, Аполлон, дай мне сил. Как можно вообще о нем не знать? Из каких диких земель вы сюда прибыли⁈ Пифагор — величайший математик прошлого столетия, а также сильный маг и прекрасный оратор. Сразу после падения Оркуса он создал культ… гетерию мистиков чисел. Обездоленные люди шли к нему так плотно, что все ожидали появления нового города или даже нации. Однако он поступил иначе, создал огромное общество, справился с проблемой голода и поставил все на обслуживание исследований магии чисел. Его смерть окутана ореолом тайны и безумия, его ученики и последователи часто творят жуткие вещи или становятся аскетами, или вообще отрекаются от общества любых людей, кроме себе подобных…

— Понятно… — Медей видел по пустым глазам Фиальта, которыми тот пялился на свою прекрасную собеседницу, что тот совершенно не понял, ни кто такие пифагорейцы, ни чего они, собственно говоря, хотят.

Впрочем, последнее не понимал никто из непосвященных. Вполне возможно, этого не понимали даже они сами.

— Я не понимаю, зачем им, — слегка растерянно сказала Колхида, — они никогда не пытались притворяться добродетельными сынами Отчизны, но бросить все, сорваться с мест и уехать в Брошенные Земли?.. — она передернула плечами.

— Да еще на тот остров! Они совсем обезумили. Так близко к мертвому городу!..

— Может быть, в этом и смысл? Где-то там как раз начиналась дорога от порта в, м-м-м, конечный пункт.

— В Мертвый Город, вы хотите сказать! Давайте называть вещи своими именами, наставница-

— Кхм-кхм, — Демокрит кое-как прервал яростный спор.

— К слову о нем…

— За стенами проклятого города снова горят огни, — слова Немезиса рухнули на спорщиков мраморной плитой, — западный край полон дурных знамений. На праздник чествования учеников Там началось факельное шествие. Такое большое, что его видел конный разъезд с кургана Беллерофонта.

— Ох… — тяжкие вздохи вышли из них всех одновременно.

Считалось, что там не может быть никого разумного. Те немногие, кто пережил освобождение Танатоса, сами стали носителями Эриний, воплощением кошмаров и безумств человеческих. Или исказились до неузнаваемости в попытках спастись.

— Совет Даймонов набирает группу храбрецов, что рискнут изучить окрестности Мертвого Города, — продолжил чтение Немезис, — храбрые гимнасты и благородные мужи, верные гоплиты, знатные эвпатриды со свитой, мужественные периэки, ветераны сражений и талантливые маги, макроны или кентавры — каждый храбрец, каждое благородное сердце, что откликнется на призыв совершить этот подвиг, будет щедро вознаграждено. Однако сначала проведется дополнительный отбор, чтобы выбрать лучших из лучших.

Мертвый город… Даже сейчас никто не хотел произносить вслух его настоящее название — Коринф. Процветающий край, соперник Сибариды на ниве богатства, вечный союзник Королевства, главный поставщик пшеницы со своих плодородных земель, уникальной керамики и цветных тканей.

А потом его жители взалкали большего, а их вечный царь, Сизиф, любимец Богов, зашел в своих амбициях дальше любого из своих подданных. Он обманом пленил Бога Смерти Танатоса и держал его у себя во дворце с помощью целого сонма магов, и своих, и приглашенных. Они проводили на нем ритуалы, превращали и так райский уголок Коринфа в земной Элизий. Его жители перестали умирать, болезни ушли стороной, изобилие стало обыденностью и последний нищий стал чувствовать себя выше, чем окрестные цари и тираны.

А потом явился культ Бога