— Все правильно, — кивнул Александр Тамбовцев. — Насколько я помню историю собственного прошлого, в безумные войны за демократию по всему миру Америка начала впутываться уже при Клинтонах, а при Буше-старшем по большей действовала исподтишка или через решения Совета Безопасности ООН. В Основном Потоке этот деятель независимость республик Прибалтики признал после того, как это сделал Горбачев, а всех остальных постсоветских государств — только после Астанинского саммита, окончательно закрепившего распад Советского Союза. При этом он ни полсловом не возразил против перехода права членства в ООН в целом и в Совете Безопасности в частности от выбывшего из строя СССР к государству-правопреемнику: в Основном Потоке — к Российской Федерации, а в данном мире — к Второй Империи, и сразу же отозвал признание независимости Эстонии, Латвии и Литвы, едва товарищ Варенников признал ничтожными все решения месье Горбачева, принятые после инсценировки августовского путча. Возможность действовать через Совет Безопасности ООН, прикрываясь как бы коллективным мнением, мы мистеру Бушу уже перекрыли, так что, скорее всего, он просто сделает вид, что события в Югославии не касаются Америки никоим образом.

— Может, он сделает такой вид, а может, и нет, — усомнилась товарищ Антонова. — Двухпартийный американский консенсус со страшной силой толкает политический Вашингтон к роли мирового правительства, и если мистер Буш будет противиться этой цели или проявит неоправданную пассивность, то может случиться всякое — от импичмента в Конгрессе до еще одного Ли Харви Освальда. Вице-президентом в Америке сейчас работает некто Дэн Куэйл, а этот подпишет все и сразу, так как обладает памятью рыбки гуппи и интеллектом говорящего попугая какаду.

— Да, — согласился я, — такую возможность следует иметь в виду. Также необходимо помнить, что даже если в Вашингтоне решат потерпеть, президент Буш-старший дан Америке только на один год. Потом придет Билл Клинтон со своей Клинтонихой, и начнутся совсем другие танцы с бубнами и саблями. Не исключено, что в Основном Потоке милейший Джордж проиграл выборы и потерял Овальный кабинет как раз из-за своей умеренности, которую вашингтонский истеблишмент посчитал вялостью и нерешительностью, сделав ставку на более агрессивного претендента. В этом мире подобные настроения должны быть на порядок сильнее. Александр Александрович (генерал Гордеев), будьте добры взять пациента и его окружение под плотное наблюдение, и в случае обнаружения чего-то похожего на заговор принять все надлежащие меры по купированию ситуации.

— Постойте, господа! — воскликнул самый старший из братьев-близнецов. — Объясните, пожалуйста, что это за люди: мистер Буш, да еще и старший, Клинтон и Клинтониха, а также Дэн Куэйл…

— Начнем по порядку, — сказал я. — Нынешнего президента Америки Джорджа Буша зовут старшим, потому что у него есть сын, тоже Джордж Буш, который в Основном Потоке президентствовал в Белом Доме с двухтысячного по две тысячи восьмой год. Сам Буш-отец примечателен тем, что после Перл-Харбора, когда началась война с Японией, в шестнадцатилетнем возрасте, добавив себе два года, записался добровольцем в американскую армию, и служил не где-нибудь в тылах, а пилотом палубного пикирующего бомбардировщика. Личная отвага, выдержка и глазомер для такого рода занятий требуются просто запредельные. Одна посадка на авианосец в те времена была сродни смертельному номеру без страховки под куполом цирка, не говоря уже о том, что атаковал он огрызающиеся огнем японские боевые корабли, а не беззащитные гражданские цели, как это делали американские летчики в более поздние времена. Люди такого рода занятий, как и те, что лично под огнем поднимали в атаку полки, обычно не склонны к ненужному риску и недооценке опасности, а также не станут бросаться в омут лишь для того, чтобы схватить руками отражение луны в воде. В попытках достичь мифического мирового господства шеи свернули многие великие державы прошлого, и самый последний пример — это Британская империя, над которой еще сто лет назад не заходило солнце.

— Мы вас поняли, господин Серегин, — сказал Джорджи-старший. — И в самом деле, деревянными мечами обычно размахивают закоренелые штатские шпаки, потому что, случись война, не им сражаться и умирать на линии огня.

— Все верно, — кивнул я. — Зря вы, Джорджи, отказались от престола, король из вас получился бы гораздо лучше средних кондиций.

Самый старший из братьев-близнецов хотел было сказать, что он не сам отказался, а его заставили (точнее, подставили), как самый младший Джорджи хихикнул и сказал:

— Ты, брат, еще просто не знаешь, что в нашем мире господин Серегин сделал с полковником Димитриевичем, его подхалимами и нашим братцем Александром. Почти сразу после нашего знакомства их всех постиг внезапный ночной арест, за которым последовали допросы в местной Службе Безопасности. Ее начальница полковник Бригитта Бергман — этот тот еще Торквемада в женском облике, и для нее нет ничего тайного, что не стало бы явным. В результате мы оказались очищены от всяческих подозрений в убийстве того несчастного, зато господа заговорщики получили смертные приговоры. А вот нашему отцу господин Серегин повелел полностью вернуть здоровье, чтобы тот мог править Сербией еще лет пятьдесят или поболее.

— Да, так и было, — подтверди я. — Кстати, господина Димитриевиче и его присных из бывшей Черной Руки я тоже обещал натыкать носом в дерьмо, образовавшееся в результате их неумных устремлений хватать все, что плохо лежит прямо под рукой. Но только это случится несколько позже, потому что постановка стратегической задачи — это не уровень рядовых исполнителей, выше которого им не подняться.

— Но их же расстреляли? — удивился самый старший из близнецов Джорджи.

— Вынести смертный приговор — не значит привести его в исполнение, — ответил я. — Сначала эта процедура была отложена на неопределенный срок, с условием, что осужденные примут участие в надвигающейся войне на самых опасных участках фронта. Ну а потом погибших признали героями, которые не могут быть виновны ни в чем плохом, а дела выживших пересмотрели в сторону смягчения, подвергнув тех условной амнистии. Жить они будут только как законопослушные верноподданные короля Петра Караджоржевича, а если им вздумается опять плести интриги и организовывать заговоры, возмездие свершится даже не человеческой рукой, а волей самого Всевышнего, перед ликом которого эти деятели поклялись оставить свои замыслы в прошлом, и целовали в том крест.

— А причем тут Всевышний? — с недоумением и даже неприятием спросил экс-королевич Джорджи из пятьдесят третьего года. — Эти мерзавцы врут как дышат, и нарушить самую суровую клятву им так же просто, как выпить