и вся программа на ваше ближайшее и обозримое будущее, а все остальное станет ясно уже потом. Ничего иного я вам пока сказать не могу.

Радмила Радонич умоляюще посмотрела на мужа, ибо поняла, что подобного предложения ей не сделает больше никто и никогда. Тот поймал этот взгляд, кивнул и со вздохом произнес:

— Ну хорошо, господин Серегин, можете считать, что мы договорились.

— Тогда вам на сборы пятнадцать минут, — сказал я. — Лишних вещей можете не брать, всем необходимым в моих владениях вас обеспечит принимающая сторона, то есть я. А потом одна нога здесь, а другая там, сразу с корабля в бой без раскачки. И только госпожа Радонич сначала пойдет в госпиталь на обследование, и только потом присоединится к нашей команде. Взгляд на проблему женскими глазами тоже может оказаться немаловажным.

2 января 1992 года, 18:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Портал из Тридесятого царства, где мы оставили Радмилу Радонич, я открыл в парадный ангар «Неумолимого», и этот убийца укрепленных планет произвел на королевичей Джорджи неизгладимое впечатление. Лучше один раз показать, чем потом сто раз объяснять, что пределов моим силовым возможностям просто не существует, и что один этот линкор по оборонительным и наступательным возможностям равновелик целой космической цивилизации пятого уровня из соседнего рукава Галактики, нужно только, чтобы он всегда оказывался в нужном месте в нужное время. Но еще сильнее братья Джорджи были потрясены и озадачены многонациональным и многорасовым составом команды. Пока мы шли от ангара к моим императорским апартаментам по дороге помимо обычных людей (в основном русско-советского происхождения), нам встречались бойцовые и бывшие мясные остроухие, эйджел всех трех разновидностей, сибхи, горхи и монструозные гибридные штурмпехотинки.

И эти женщины устрашающего внешнего вида и немереной физической силы, освободившись от чипа, тоже незамедлительно стали частью нашего Воинского Единства. Реабилитационный период у них получился очень коротким, а потом я положил подобное к подобному, то есть включил новых рекрутов в состав действующих ветеранские подразделения штурмового корпуса. Бойцовые остроухие ветеранского состава приняли новых сестер как родных. И те, и другие родились и выросли в таком ужасе, который нормальному человеку сложно даже представить, и вот теперь, почти без всякой притирки, и на службе, и в личное время, стали буквально не разлей вода. Меня эти женщины, как и серые из инженерного состава, при встрече приветствовали словами «Аве, Сальваторе!», в то время как неоримские лейтенантки говорили «Аве, Имперор», а все прочие отдавали воинскую честь.

В апартаментах нас уже ждали семеро самых старших братьев* и социоинженер Риоле Лан. Товарищи Бережной, Антонова и Бесоев были наставниками юного Джорджи в прошлом мира моей супруги, а оберст Слон взаимодействовал с ним в той реальности, где команда Старших Братьев вознесла на трон императрицу Ольгу Александровну. Суровые были времена и очень горячие, впрочем, и нынешняя смута на руинах Югославии берет начало в событиях той эпохи.

Примечание авторов:* генерал Бережной, товарищ Антонова, адмирал Ларионов, Александр Тамбовцев, генерал Гордеев, генерал Бесоев и полковник Рагуленко, он же оберст Слон.

— Знакомьтесь, Джорджи, — сказал я, — это мои ближайшие соратники и коллеги по ремеслу Старших Братьев, а также социоинженер светлая эйджел Риоле Лан. Все они люди опытные, можно даже сказать, бывалые, однако никому из них не доводилось разбирать ситуацию, уже успевшую дойти до точки кипения. Все прошлые похожие случаи сербских национальных катастроф были следствием воздействия внешних сил, и только распад социалистической Югославии протекал в соответствии со своей внутренней логикой, лишь немного осложненной внешним вмешательством. Там, где такую ситуацию не удалось предотвратить, ее следует по возможности быстро купировать, а последствия уже свершившихся безобразий постараться минимизировать.

— Мы все это понимаем, а потому просим без лишних предисловий перейти к сути вопроса, — сказал старший из братьев-близнецов Джорджи.

— Нина Викторовна, — сказал я, — поведайте, пожалуйста, о предыстории событий. Древнюю часть до восемьдесят девятого года излагайте покороче, а вот сам процесс распада Югославии опишите как можно более подробно.

Пока товарищ Антонова рассказывала, делая паузы в ключевых местах, я подкреплял ее слова данными орбитального психосканирования балканского региона в 1918−19, 1941−42, 1953, 1976, 1985 и 1991 годах, а Риоле Лан давала свои обстоятельные социоинженерные пояснения. И по мере того, как картина ложилась на историческое полотно широкими мазками неумеренных национальных амбиций, жажды неограниченной власти, предательства союзников и товарищей по борьбе, а потом и пролитой крови, лица всех четырех братьев-близнецов хмурились все сильнее. Совсем не такого будущего хотели они своей стране.

И когда Нина Викторовна замолчала, самый младший из королевичей Джорджи спросил:

— Это и есть та самая национальная катастрофа, от которой вы с такой энергией отталкивали сербскую нацию в нашем мире?

— Это только ее начало, — ответил я. — В следующих мирах, которые ждут меня впереди, все будет значительно хуже и страшнее, потому что в междоусобную войну на стороне хорват и бошняков вмешаются страны НАТО.

— НАТО — это как наша Антанта? — спросил Джорджи-младший.

— Почти, — ответил я. — Разница в том, что Антанта родилась из антигерманского англо-французского альянса, и, следовательно, была чисто европейским явлением, в котором Япония и Североамериканские Соединенные Штаты проходили по статье «прочее», а вот НАТО создавалось как инструмент силового построения «американского» мира. Глобальная американская мечта — это доктрина Монро, раздутая до размеров земного шара, чтобы все покупалось и продавалось только за доллары, а политики в Вашингтоне могли бы решать, какой нации следует жить, а кому нет места даже на страницах переписанной ими истории. Ломать такую мерзость следует со всей возможной решимостью, соразмеряясь только с тем, чтобы не пролить ненужной крови и не усугубить ситуацию вместо ее улучшения.

— В текущем мире девяносто второго года НАТО тоже неизбежно влезет в конфликт всей своей тушей, только случится это несколько позже, когда ситуация на руинах Югославии с нашей помощью начнет выправляться в правильную сторону, — сказал генерал Бережной. — И вот тогда — кто не спрятался, мы не виноваты.

— Может, влезет, а может, и нет, — скептически хмыкнул я. — Мистер Буш-старший слишком стреляный воробей, чтобы впутываться в разные безнадежные предприятия, тем более что я его уже предупредил о неприемлемых рисках подобных авантюр. Раз-два — и голова в кустах. Наглядных примеров разных стремительных экзекуций я показал этому